Страница 51 из 116
черный малыш
, неожиданно запрыгивал в лодку, строил рожи насмерть перепуганным гребцам — и так же неожиданно исчезал в воде. Известный во многих местах
человечек в зеленом
утаскивал в воду любого, кто попадался под руку; в Немешпанне
[167]
[Немешпанн — село в Словакии; словацкое название: Панья.]
водопивец
выпивал воду перед мельницей;
водяной бес
в Тапе цеплял лодку за какую-нибудь корягу, рвал рыбачьи сети; нечто подобное творил и
водостраж
на Тисе. Был еще Тапейский
окоченелец
: он неожиданно оказывался в лодке, ложился на дно и притворялся мертвецом. Если его не трогали, он постепенно «оживал» и, опять же внезапно, исчезал из лодки, если же с ним поступали, по его понятиям, непочтительно, топил лодку. В окрестностях Сегеда
утопленник
плавал в воде, как труп, ожидая, чтобы рыбаки вытащили его из воды и положили в лодку; если это ему удавалось, он топил лодку, а рыбаков забирал к себе».
Кроме перечисленных водяных духов и бесов, существуют и другие поверья, связанные с демонами воды; особенно много их в Эрдее. Эти существа часто принимают облик обворожительных красавиц, их единственная цель — вскружить мужчине голову, сладкими песнями заманить его в болотную трясину, в глубокую воду, в омут, — подобно тому, как это делали сирены, их античные прапрабабушки. В Секейфёльде этих опасных существ называют
водяное наваждение.
В других местах вам будут рассказывать о безопасных для человека водяных девах с рыбьим телом или хвостом. Эти
русалки
, называемые также
пенными девами, деворыбами, водяными дикими девами
, привлекают к себе внимание необычной внешностью, красотой и, как считают в Эрдее, могут жить в озере, в реке, в море. Одна харомсекская легенда в какой-то степени пересекается с преданиями о феях: селянин, выйдя на рассвете из дому и направляясь в поле пахать, слышит доносящееся с озера за деревней дивное пение и, подойдя ближе, видит двенадцать нагих озерных дев, стоящих по пояс в воде. Туман над водой рассеивается, и с ним исчезают девы. В Мезёшеге записано сказание, что у деревни Цеге
[168]
[Цеге — деревня в Трансильвании; румынское название: Тага (Тцага).]
в озере живет девушка, которая нарушила клятву верности и за это была превращена в русалку, — ее плач доносится с озера летними грозовыми ночами.
К жанру исторических сказаний можно отнести (хотя и с некоторыми оговорками) записанную в западном Задунавье легенду о диком человеке, выросшем на болоте. Историю про Иштока Ханя, обитающего в камышовых зарослях Ханшага, во многих отношениях можно считать родственной рассказам о дикой девке, живущей в Эрдейских горах. Об Иштоке Хане, почти полностью утратившем человеческий облик, обзаведшемся перепонками между пальцами, быстро передвигающемся в воде, питающемся рыбой и лягушками, до нас дошло из XVIII века много историй, которые выглядят довольно правдивыми; истории эти были настолько популярными у окрестного населения, что Мор Йокаи даже включил его в свой роман «Безымянный замок»:
— Мари! — в панике вскричал Лайош и, одной рукой обхватив девочку за талию, поднял ее из воды и крепко прижал к себе. — Что с тобой? Чего ты так испугалась?
Девочку била крупная дрожь, зубы ее так стучали, что она не могла ответить ни слова и даже дышала с трудом. Большие глаза ее были круглыми от ужаса.
Лайош огляделся, но ничего особенного не увидел. Лишь через несколько мгновений он осознал, что на него кто-то смотрит.
Но кто это?
Человек? Или зверь?
Голова и лицо — то, что можно было назвать лицом, — принадлежали вроде бы человеку. Но плоское «лицо» покрывала короткая рыжеватая шерсть, череп вместо волос был покрыт прилипшими к нему плотными рыжими прядями, из которых торчали острые уши, рот был стиснут так плотно, что на нем не было и намека на губы, приплюснутый нос едва выделялся на округлом диске. Лишь глаза, неподвижные, рыбьи, блестели на неподвижном, лишенном всяких эмоций лице.
Загадочное существо поднялось из воды совсем близко от лодки.
Лайош обеими руками схватил весло и взмахнул им, чтобы раскроить чудовищу голову, но удар его обрушился на едва колышущуюся воду. Существо молниеносно ушло в глубину, и сверху, в пронизанной лунным светом толще видно было, как оно стремительно уплывает, двигаясь не по-человечески, прихотливыми рывками, зигзагами, уходя все дальше и растворяясь в темной субстанции, там, где человеческий глаз бессилен что-либо различить, где надо быть рыбой, чтобы хоть что-то видеть перед собой. И сколько Лайош ни озирался, он нигде вокруг не видел больше ничего необычного
[169]
[Jókai Mór: Névtelen vár. Budapest, 1994, Unikornis Kiadó, 64.]
.
Водяной. Компьютерная графика. © Дюла Немет
Существа, которые пожирают звезды
Существа, которые пожирают звезды. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари
С
юда относятся те фантастические твари, козням которых народная традиция приписывает происходящее время от времени затмение, исчезновение небесных тел. Еще несколько поколений назад простые венгры в большинстве своем были уверены, что причиной солнечных и лунных затмений являются действия какого-то зверя или сверхъестественного существа, которое пожирает, проглатывает эти небесные тела. В некоторых местностях люди, чтобы убедиться в этом, в момент солнечного затмения ставили посреди двора белое блюдо с чистой водой — и, глядя в него, «видели», как косматый зверь (волк), раскрыв пасть, тянется к солнечному диску. Жители гористых районов, прилегающих к Балатону с севера, считали, что это делает наделенный магической силой петух. По убеждению палоцев, солнце и луну пожирает чудовище по названию
марколаб
[170]
[Марколаб — перевести можно примерно как — «лапохват» или «хватоног».]
. Известный исследователь народных верований и шаманизма Вилмош Диосеги, считая распространение поверья о марколабе важным этнокультурным показателем, обозначил, опираясь на это понятие, исторические границы Палоцфёльда, учитывая при этом даже миграции палоцев в сторону Альфёльда.
На восточных венгерских языковых территориях (в Эрдее и у молдавских чанго) господствует убеждение, что солнце и луну поедают (высасывают) младенцы, умершие некрещеными. Название таких детей —
вирколач
[171]