Венгерский бестиарий

Чернокнижник

Чернокнижник. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

В

венгерских народных верованиях чернокнижник — это человек, обладающий сверхъестественными знаниями и способностями. В середине XX века чернокнижники во многих местностях еще су­ществовали и функционировали как живые люди, однако к концу века представления о них в народной культуре ощутимо по­блекли. Исключительно популярным этот образ был в задунайской и северной частях Карпатского бассейна, в восточном же сегменте венгерского языкового пространства встречался и встречается редко, а в Альфёльде в значительной мере смешивается, сливается с поверьями о талтошах, причем поверья эти перенимают у чернокнижников, например, такую функцию, как демон непогоды. Первое упоминание чернокнижника найдено в составленном в 1514−1519 годах

Кодексе Корнидеса

(

Cornides-kódex

), причем в форме garabonchas, — слово это происходит от греческого слова

nekromanteia

(вызывание духов), которое попало в венгерский язык через латинский, а точнее, через итальянский язык.

Названия подобного человека бытуют и у соседних народов: немецкое

Fahrende Schüler

, словенское

cernošolec

, хорватское

crna školar

, словацкое

černokažník

, польское и русинское

planetnicy

и

planétnyky

, румынское

olomonar

; почти везде этому персонажу приписывается приобретенная в школе черной магии способность управлять погодой. Как это явствует из многих названий, на формирование данного поверья оказали влияние нарративные традиции, связанные со средневековыми бродячими школярами-грамотеями (ваганты, голиарды).

Венгерский

чернокнижник

(

гарабонциаш

), таким образом, во всех отношениях является частью европейского фольклора. Сама мифологема эта почти на 100 % выросла из тех же мотивов, из тех же историй, которые в качестве бродячих сюжетов были известны у других народов Европейского континента. Если мы все же ощущаем ее как мифологему специфически венгерскую, то главная причина этого — общевенгерская распространенность и, достойное всяческого внимания и с эстетической точки зрения, яркое наследие народной поэзии.

Один из определяющих элементов в поверьях, связанных с чернокнижниками, — это способ получения тех знаний, на которых основывается их могущество. Предрасположенность человека к поприщу чернокнижника проявляется уже в том, что он, подобно талтошам (и подобно другим людям, которым суждено проявить себя на стезе мага), рождается сразу с зубами, а спустя какое-то время (в возрасте семи или двенадцати лет) исчезает из дому, чтобы где-то на чужбине (в университете, в академии) учиться черной магии, искусству колдовства. Семилетнее обучение в школе, упоминаемое в эрдейских фольклорных текстах, — значимый мотив и в историях об одержимых бесом попах. Общим для обоих комплексов поверий является и то, что магию в этих школах преподает «профессор», обладающий качествами демона, или некая «духовная рука», которая появляется прямо из стены; по завершении курса у «профессора» остается — в качестве платы за обучение — душа одного из студентов. Говоря об этих двух темах, нельзя не упомянуть и сюжет об утраченной тени, который в секейском фольклоре (Удвархейсек) стал частью фольклорной традиции, рассказывающей о многих известных священниках, поплатившихся тенью за причастность к магии.

В Южном Эрдее нам рассказывали о чернокнижнике, который учился ни много ни мало в «бесовской школе»; в Калотасеге — о другом чернокнижнике, который воспитывался у змеиного короля. Довольно широко распространен и сюжет о том, как предприимчивый молодой человек, решивший стать чернокнижником, пройдя трудные испытания, обзаводится магическими способностями. Часто встречается такой поворот сюжета: исключенный из школы (университета) ученик (студент) становится бродягой и превращается в чернокнижника, — подобно многим попам-румынам, которых выгнали из православных теологических семинарий.

На формирование корпуса поверий о чернокнижнике, можно с уверенностью сказать, повлияла и фигура германского демона бури (

Wilder Jäger

), главная способность которого — воздействие на погоду: он может управлять грозовыми тучами, вызывать град и ураганный ветер. Важная особенность в облике этого демона — то, что чаще всего он летает в дождевых облаках верхом на драконе, который служит ему вместо коня; дракона он призывает к себе тоже с помощью магии, произнося заклинания, — дракон является к нему из тайного укрытия (обычно со дна озера), и демон, накинув на него узду, носится с ним над горами и долами. Длинный, до земли свисающий хвост дракона порождает смерчи, сносит стога, с корнем выдирает деревья, срывает крыши с домов. Защитить людей от его неистовства способен лишь колокольный звон: на дракона, как и на всадника, звуки эти, возносящиеся к небесам из священной обители, действуют словно лай сторожевых собак, охраняющих крестьянское подворье от воров и разбойников.

В фольклорных текстах чернокнижники часто изображаются как грамотеи, странствующие по градам и весям, — надо думать, в этом сказывается традиция, связанная с упомянутыми выше вагантами. Приходит в деревню такой чудак в отрепье или в балахоне до пят, с книгой (учебником магии) под мышкой, и просится на ночлег. Как правило, питается он только яйцами и молоком, от любой другой пищи отказывается наотрез. Если его принимают благожелательно, он находит способ вознаградить хозяев дома; если же прогоняют, он мстит: например, уничтожает градом посевы данной семьи.

В эрдейских фольклорных текстах (в основном именно в них) встречается такой момент, как похвальба чернокнижника своим могуществом. В подобных сюжетных ситуациях чернокнижник, например, приходит в корчму и на спор вызывает бурю; или, навестив своих родителей, из чистого молодечества насылает град на поле кого-нибудь из соседей, с кем его семья в ссоре, — иногда он делает это в ответ на ехидные расспросы, каким хитрым наукам он выучился в заморских академиях. В подобных сюжетах финал обычно бывает таков: отец чернокнижника, увидев, на какие страшные вещи способен его сын, в гневе и отчаянии убивает его — или прогоняет вон и отрекается от него.