Страница 93 из 157
– Ваши люди уже готовятся блокировать населённые пункты возле места нападения на Гота, – произнёс Канарис. – Если начать с массовых арестов, возможные связные поймут, что их ищут, и уничтожат всё, что может вывести нас на советскую сеть.
– При правильном оцеплении они не успеют ничего уничтожить, – ответил Гиммлер.
– Вы задержите сотни крестьян, – возразил Канарис. – Большинство из них ничего не знает. Если среди них есть человек, помогавший советской группе, он нужен нам как выход на следующих участников, а не как ещё один труп возле дороги.
– Абвер слишком часто сохраняет людей для наблюдения и слишком редко получает результат, – холодно заметил Гиммлер.
– Довольно! – закричал Гитлер, стуча по столу. – Довольно! – Он бил кулаком по столу так, что карандаши сдвинулись к краю. – Русские расстроили наступление на Сталинград и увезли командующего армией, а вы спорите о том, кому принадлежит право допрашивать крестьян?!!
Гитлер рывком повернулся к Канарису.
– Что установлено о нападении?
Канарис раскрыл папку.
– Колонна Гота имела серьёзное охранение, мой фюрер, – доложил он. – В её составе находились танк, две бронемашины, мотоциклисты и грузовик с солдатами. Нападавшие не могли рассчитывать на лёгкий захват.
– Однако захватили, – резко сказал Гитлер, отбросив в сторону карандаш который всё ещё сжимал в руке.
– Да. Первый удар пришёлся по бронированной технике. Почти одновременно были атакованы мотоциклисты и грузовики с охраной. Колонна потеряла возможность двигаться и развернуть солдат для организованного сопротивления. После короткого боя русские захватили штабную машину и отошли.
– Сколько их было? – спросил Йодль.
– Точно установить невозможно, – ответил Канарис. – Судя по следам и продолжительности боя, немного. Это была не партизанская рота и не крупный десант. Действовала хорошо подготовленная группа, заранее распределившая цели.
– Чем они остановили танк и бронемашину? – спросил Геринг.
– Заключения специалистов ещё нет, – произнёс Канарис. – Технику осматривают. До завершения работы нельзя достоверно утверждать ни тип применённого оружия, ни расстояние, с которого наносился удар.
– То есть вы не знаете ни численности, ни вооружения, ни принадлежности группы, – сказал Гитлер.
– Пока нет, мой фюрер. Но мы знаем, что нападавшие располагали точными сведениями о движении колонны. Они выбрали подходящий участок дороги, подготовили отход и улетели самолётом.
– Откуда им стало известно о поездке?
– Это пока устанавливается, – ответил Канарис. – Маршрут проходил через район, где стояли регулировочные посты и тыловые подразделения. Русские могли заметить подготовку проезда, могли получить сведения из штаба или службы связи. Наконец, они могли наблюдать непосредственно за пунктом, куда направлялся Гот, и уже оттуда вывести группу на колонну.
– Опять «могли», – раздражённо бросил Гитлер. – Вы перечисляете мне половину армии. Штаб, связисты, регулировщики, тыл! Получается, русский агент может встать возле любой дороги и через час знать, куда едет командующий?
Канарис выдержал его взгляд.
– Получается, что мы пока не знаем, откуда произошла утечка, – спокойно ответил Канарис. – Можно арестовать офицера связи, дежурного по штабу или кого‑нибудь из регулировщиков и через сутки представить виновного. Только это ничего нам не даст, если русские получили сведения совсем в другом месте.
Гитлер раздражённо провёл ладонью по столу.
– Тогда не хватайте первого, кто попадётся. Проверить всех, кто знал о поездке Гота, и тех, кто мог увидеть её подготовку. Я хочу понять, где именно русские получили сведения.
Гиммлер кивнул.
– Начнём со штаба и службы связи. Затем проверим людей на маршруте и местную администрацию.
– И без шума, пока не будет чего предъявить, – сказал Канарис. – Если среди них действительно есть источник, массовые аресты только предупредят его.
Гиммлер посмотрел на адмирала, но спорить при Гитлере не стал.
– Хорошо. Что вам ещё нужно? – спросил Гитлер.
– Материалы самой армии, – ответил Канарис. – Радиоперехваты, журналы связи, донесения постов, всё, по чему можно восстановить последние перемещения штаба Гота. И сведения Люфтваффе по советской активности в этом районе. Иначе мы увидим только ту часть картины, которая уже попала в Абвер.
Гитлер повернулся к Кейтелю.
– Обеспечьте. Пусть ему передадут всё, что относится к этому делу.
– Да, мой фюрер.
– И посмотрите одновременно, не связан ли этот провал с утечкой по наступлению, – добавил Гитлер, снова обращаясь к Канарису. – Я не хочу через месяц узнать, что русские дважды воспользовались одним и тем же человеком, а мы дважды расследовали разные дела.
Кейтель кивнул.
Борман, до этого молча делавший пометки, поднял голову.
– Тогда я зафиксирую распоряжение отдельно, чтобы ведомства не начали выяснять между собой, кто кому обязан передавать материалы. Промежуточные выводы Канариса и Гиммлера будут сведены в один доклад для вас.
– Хорошо, – сказал Гитлер. – И никаких трёх папок с тремя разными версиями одного и того же. Я хочу получить ответ, а не переписку.
Канарис посмотрел на Бормана.
– В материалах Абвера содержатся сведения об агентуре. Их нельзя распространять между ведомствами.
– Распространять их никто не позволит, – ответил Борман. – Вы сами определите сотрудников, которым необходим доступ. Но ссылаться на тайну для отказа в сопоставлении сведений больше не получится.
Гитлер кивнул.
– Канарис будет отвечать за результат. Гиммлер даст ему необходимых специалистов. Гальдер обеспечит доступ в военные штабы. Геринг передаст всё, что связано с полётами и воздушным наблюдением.
Геринг недовольно выпрямился.
– Люфтваффе уже проводит проверку, мой фюрер. Самолёт шёл низко и мог быть принят за одну из наших транспортных машин. В районе постоянно происходят перемещения авиации.
– Постоянно? – переспросил Йодль. – По представленным журналам в нужный промежуток времени там не должно было находиться ни одного немецкого транспортного самолёта.
Геринг повернулся к нему.
– Журналы составляются на основании плановых полётов. На фронте происходят отклонения, аварийные посадки и изменения маршрутов.
– Поэтому неопознанный самолёт и должен был вызвать проверку, – сказал Канарис. – Особенно в районе расположения армейских штабов.