Страница 8 из 157
Лейтенант Тарасов расстелил на ящике карту и дождался, пока командиры отделений расположатся ближе. Остальные бойцы встали полукругом за их спинами.
На карте была обозначена небольшая деревня, вытянувшаяся вдоль дороги. С севера к ней подходил неглубокий овраг, с запада лежало открытое поле, а с юга тянулись огороды и редкий сад.
— Немцы заняли деревню вчера вечером, — начал лейтенант Тарасов. — Разведка насчитала до роты пехоты. Пулемётные точки находятся в каменной школе, на мельнице и в крайнем доме возле дороги. Миномёты предположительно стоят за северной окраиной.
Лейтенант провёл карандашом по карте.
— После десятиминутного артиллерийского налёта первый взвод входит с запада. Второй идёт правее, через огороды, и выходит к школе. Третий остаётся в резерве командира роты. Наша задача — подавить огонь из школы, закрепиться в центре деревни и дать первому взводу возможность пройти вдоль дороги.
Копчёный, стоявший позади Корнеева, внимательно рассматривал карту.
— А сад проверяли? — спросил он.
Тарасов поднял глаза.
— Разведчики доходили до края. Немцев не обнаружили.
— До деревни прошли?
— Нет. Дальше простреливается от школы.
Корнеев нахмурился.
— Значит, после огородов нас встретит огонь из школы, — произнёс сержант.
— Встретит, — согласился Тарасов. — Поэтому пойдём после артиллерии.
Штурмин смотрел на карту. От южной окраины к саду тянулась тонкая синяя линия.
— Товарищ лейтенант, разрешите вопрос? — обратился Алексей.
Тарасов нашёл его взглядом.
— Спрашивайте, рядовой.
— Здесь канава или ручей?
— Ирригационная канава, — ответил лейтенант. — Летом почти сухая.
— Глубина известна?
— Местами до полутора метров. А что?
Штурмин наклонился к карте.
— Если идти через огороды, из школы нас сразу увидят, как только выйдем из балки. А если спуститься в канаву раньше и пройти по ней до сада, можно приблизиться к южной окраине, не показываясь пулемётчику.
Корнеев внимательно посмотрел на линию.
— Канава до самого сада идёт, — произнёс сержант.
— И дальше поворачивает к мельнице, — добавил Штурмин. — Если проход свободен, отделение сможет выйти между школой и мельницей.
— Сразу под два пулемёта, — заметил Копчёный.
— Только если они нас заметят, — ответил Алексей. — Поэтому сначала нужно проверить канаву.
Тарасов постучал карандашом по карте.
— Разведку ночью туда не пошлют. До атаки пять часов.
— Тогда вариантов три, товарищ лейтенант, — сказал Штурмин. — Первый — идти всем взводом через огороды. Школа откроет огонь, как только мы появимся. Второй — растянуться по садам и дворам. Тогда потеряем управление, а немцы станут выбивать группы по отдельности. Третий — пустить по канаве одно отделение, а два других оставить в огородах. Когда отделение выйдет к саду и откроет огонь по школе с фланга, остальные поднимутся.
Лейтенант не ответил сразу.
— Вы местность не видели, — сказал он наконец.
— Не видел, товарищ лейтенант, — согласился Штурмин. — Поэтому перед атакой надо проверить хотя бы первые двести метров.
Копчёный усмехнулся.
— Ползти кто будет? — спросил он.
— Я, — ответил Алексей.
— Один не пойдёшь, — вмешался Корнеев. — Если лейтенант разрешит, возьму Филю и Штурмина. Дойдём до поворота, осмотрим канаву и сад.
Тарасов снова склонился над картой.
— До темноты около часа. Выйдете через сорок минут. За поворот не заходить, при встрече с немцами в бой не ввязываться. К полуночи быть здесь.
— Есть, товарищ лейтенант, — ответил Корнеев.
Тарасов уточнил порядок движения и условные сигналы. Штурмин больше в разговор не вступал.
После построения отделение вернулось в землянку. Корнеев велел Филе и Алексею проверить оружие, а сам отправился за гранатами и дополнительными патронами. Остальные тоже начали собираться: чистили винтовки, перематывали портянки, раскладывали по подсумкам боеприпасы. Двое молодых бойцов делили махорку, отсыпая каждому на ближайшие сутки.
Филя устроился напротив Штурмина и вынул затвор из винтовки.
— Значит, вместе пойдём, — сказал он.
— Вместе, — подтвердил Алексей.
Филя протёр затвор промасленной тряпкой и, не поднимая головы, спросил:
— В канаве прикроешь?
— Прикрою.
Филя помолчал, вставил затвор на место и проверил его ход.
— А если немцы отрежут?
— Корнеев приказал в бой не ввязываться, — напомнил Штурмин.
Филя посмотрел на него.
— Я не об этом спрашиваю.
Алексей выдержал его взгляд.
— Не брошу.
Филя кивнул и вернулся к винтовке.
Копчёный сидел возле входа и набивал махоркой самокрутку.
— Три варианта, значит, — произнёс он.
— Было три, — ответил Алексей. — После разведки останется либо один, либо ни одного.
Копчёный прикурил от коптилки и выпустил дым к потолку.
— Ты точно простой рядовой?
— Сейчас — простой.
— А раньше?
— Раньше это никого здесь не касается.
Копчёный не стал спорить.
Корнеев вернулся с брезентовой сумкой. Он раздал патроны, выложил на нары три гранаты и проверил, как бойцы снарядились к выходу.
— Гранаты не берём, — распорядился сержант. — В бой не вступаем, шума не поднимаем. Филя идёт первым, я за ним, Штурмин замыкает. Если заметите движение, сразу ложитесь и показываете рукой. Разговаривать только шёпотом.
— Есть, товарищ сержант, — ответил Филя.
— Есть, — повторил Штурмин.
Дождавшись темноты, они вышли из землянки.
В балке уже почти не горели огни. Возле кухни возился дневальный, из штабной землянки доносились приглушённые голоса, в стороне кашлял заведённый двигатель грузовика.
Корнеев остановился у края посадки, осмотрел склон и махнул рукой.
Филя первым лёг на землю и пополз к тёмной полосе канавы. За ним двинулся сержант.
Штурмин поправил ремень винтовки, подождал, пока Корнеев скроется за перегибом, и полез следом.