Страница 74 из 157
— Цветы всё-таки помогают, — заметил Сарик. — Без них люди решили бы, что ты направляешься прямо в Кремль получать четвёртый орден.
— Сарик, — предупредил Тихонов.
— Я молчал почти всю дорогу, — ответил Восканян. — Это вредно для здоровья.
Штурмин усмехнулся и перестал прикрывать награды.
Дом Серовой стоял в одном из старых переулков. Широкая арка вела во двор, на каменных ступенях лежал растоптанный снег, в подъезде пахло сыростью, табаком и едой, которую готовили сразу в нескольких квартирах.
На третьем этаже Катерина повернула барашек звонка.
Дверь открыла молодая женщина в переднике, с закатанными рукавами и мукой на локте.
— Катя, наконец-то! — обрадовалась она, обнимая Горелову. — Валя с утра уверяет, что никакого праздника не будет, а сама каждые пять минут спрашивает, кто пришёл.
— Знакомься, Лида, — сказала Катерина. — Это Степан Григорьевич Тихонов, Сарик Восканян и Алексей Штурмин.
Лида поздоровалась со всеми, посмотрела на свёртки и освободила проход.
— Бутылки сразу на кухню. Конфеты отдайте мне, иначе их кто-нибудь спрячет до чая. Цветы пока не разворачивайте, Валя сама примет.
В тесной прихожей уже висели пальто, шинели, женские жакеты и театральная шаль с длинной бахромой. Вдоль стены стояли сапоги, туфли и мокрые ботинки.
Из квартиры доносились голоса, звенела посуда, а кто-то в дальней комнате требовал найти ещё два стула.
Валентина Серова вышла навстречу гостям в светлом платье с широким воротником. Волосы она убрала назад, на рукаве оставалась нитка, которую именинница не заметила.
Катерина обняла её и представила мужчин.
Серова поздоровалась с Тихоновым и Восканяном, затем повернулась к Штурмину.
Её взгляд на несколько секунд задержался на наградах. Сначала она посмотрела на орден Ленина, потом на Красное Знамя и только после этого — на лицо Алексея. Удивление Серова скрывать не стала, но и расспрашивать не начала.
Штурмин протянул ей букет.
— С днём рождения, товарищ Серова.
— Спасибо, товарищ лейтенант, — ответила она, принимая цветы. — Катя предупредила, что вы человек серьёзный, но не сказала, что букет будете вручать с видом офицера, сдающего секретный пакет.
— Боялся помять.
— Значит, за доставку ставлю отлично, — решила Серова и повернулась к Лиде. — Найди большую вазу. В маленькую они не войдут.
Раздевшись, гости прошли в зал.
Там сдвинули три разных стола и накрыли их несколькими скатертями. Стулья собрали по всей квартире и, судя по их виду, заняли у соседей. У стены стоял старый рояль, на котором лежали ноты, фотографии и тарелка с пирожками. Затемнённые окна были плотно занавешены, поэтому даже днём горела лампа под большим жёлтым абажуром.
Собралось около двух десятков гостей. Среди гражданских костюмов и женских платьев мелькали гимнастёрки и офицерские кители. Кто-то уже сидел за столом, кто-то курил возле форточки, женщины носили тарелки из кухни.
При появлении Штурмина разговоры на несколько секунд стихли.
Один из пожилых актёров привстал, разглядывая награды. Молодой мужчина с корреспондентским блокнотом машинально потянулся к карандашу.
Серова заметила это первой.
— Сегодня у меня день рождения, — сказала она, устанавливая вазу на рояль. — Поэтому служебные вопросы, военные тайны и интервью оставим до другого случая.
Корреспондент убрал руку.
— Я только хотел записать фамилию.
— Фамилия короткая, запомнишь, — ответила Серова.
Гости рассмеялись, и короткая неловкость исчезла.
Григория Александрова Алексей узнал после того, как Серова обратилась к нему по имени-отчеству. Режиссёр стоял у рояля и разговаривал с седым актёром, одновременно следя за тем, как накрывают стол.
Он подошёл к военным, пожал руку Тихонову и поздоровался с остальными.
— Катерина говорила, что у вас в группе появился человек, который любит удивлять специалистов, — сказал Александров Штурмину. — Надеюсь, сегодня обойдётся без взрывов.
— Взрывчатку я оставил на базе, Григорий Васильевич, — ответил Алексей.
— Уже хорошо, — произнёс режиссёр. — Значит, рояль доживёт до конца вечера.
Рядом остановилась Людмила Целиковская.
Она была в простом светлом платье, без яркого грима и сложной причёски. Вблизи выглядела моложе, чем на экране, только глаза смотрели внимательно и чуть насмешливо.
— Люся, познакомься, — сказала Серова. — Алексей Штурмин. Алексей, это Людмила Целиковская.
— Очень приятно, — произнесла Людмила, протягивая руку.
— Взаимно, товарищ Целиковская, — ответил Алексей.
Она взглянула на его награды, потом на огромный букет возле рояля.
— Так это вы принесли половину московских цветов?
— Выбирала Катерина. Я только донёс.
— Судя по виду букета, донесли успешно.
— Это сегодня моё главное достижение.
Целиковская рассмеялась.
— Значит, вы всё-таки умеете шутить. А Катя сказала, что будете весь вечер молчать и смотреть на людей сурово.
— Катя многое преувеличивает.
— Я всё слышу, — предупредила Горелова из-за стола. — И ничего не преувеличиваю.
Через несколько минут Тихонов уже помогал двигать стол, Восканян носил тарелки, а Штурмину поручили придерживать шатавшуюся ножку, пока Лида подкладывала под неё сложенный картон.
Никто не стал обращаться с военными как с почётными экспонатами.
Алексея попросили принести складной стул, открыть банку с огурцами и передать хлеб. После этого награды перестали мешать. На них продолжали посматривать, но уже без прежней настороженности.
За стол рассаживались без строгого порядка. Алексей оказался рядом с Катериной, напротив Целиковской. Тихонов сел ближе к имениннице, Восканян устроился возле рояля.
Еда была простой, но для военной Москвы щедрой: картошка, селёдка, квашеная капуста, солёные огурцы, пирожки, чёрный хлеб и несколько тарелок с колбасой, происхождение которой Серова отказалась обсуждать.
Когда стали разливать водку и вино, сидевший рядом пожилой актёр потянулся к рюмке Штурмина.
— Спасибо, я не пью, — отказался Алексей.
Актёр удивлённо посмотрел на него.
— Совсем?
— Совсем.
Серова услышала разговор.
— Налейте Алексею чаю в бокал, — распорядилась она. — Тогда праздничный порядок будет соблюдён, а человек останется при своих привычках.
Крепкий чай в высоком бокале получился похожим на коньяк.