Страница 35 из 157
Первый снаряд попал в лобовую броню и ушёл рикошетом. Танк остановился, развернул башню к вспышке. Второй выстрел пришёлся в правый борт, когда машина довернула корпус.
Из моторной части показался дым.
Танк ещё мог двигаться и продолжал стрелять, но оказался поперёк балки, мешая своей пехоте. Немцы пытались обойти его с обеих сторон, попадая под огонь стрелков.
Третьим выстрелом артиллеристы перебили гусеницу.
Машина дёрнулась и замерла. Люк открылся, но появившегося танкиста сразу заставили нырнуть обратно несколько винтовочных выстрелов.
Два остальных танка начали обрабатывать сарай и передний край. Снаряды разрывались возле пушки, кирпич и доски летели в стороны. Расчёт откатил орудие за остатки каменной стены и продолжил бой с другой позиции.
На дороге появилась новая немецкая цепь.
Пехота шла за вторым танком, стараясь отвлечь огонь от балки. Люди продвигались короткими перебежками, залегали, стреляли и снова поднимались. Однако подготовленного артиллерийского сопровождения уже не было. Батареи противника работали каждая по своему участку, запаздывали с переносом и продолжали накрывать позиции, которые пулемётчики давно оставили.
Руденко ввёл ротный резерв.
По ходу сообщения к левому флангу подошли два отделения. Они заняли свободные ячейки и усилили огонь по немецкой пехоте у дороги. Одновременно соседи подтянули к стыку противотанковое ружьё.
Второй танк приблизился к траншеям.
Расчёт «ПТР» подпустил его ближе и выстрелил по борту. Первая пуля оставила на броне светлую отметину. Вторая попала в ходовую часть, однако машина продолжила движение.
Танк прошёл через остатки плетня и повернул вдоль переднего края.
Двое бойцов первого взвода выбрались из траншеи со связкой гранат и бутылкой с горючей смесью. Один погиб почти сразу, когда танковый пулемёт прошёлся по земле перед машиной. Второй добрался до воронки, переждал очередь и бросил гранаты под гусеницу.
Взрыв сорвал несколько траков.
Танк остановился, но башня продолжала вращаться. Из соседней ячейки бросили бутылку. Она разбилась о кормовую часть, огонь разошёлся по решёткам моторного отделения. Через несколько секунд из машины повалил густой дым.
Третий танк не стал приближаться к траншеям. Он остановился у дороги и начал прикрывать отход пехоты.
В балке немцы ещё пытались сопротивляться.
Несколько человек прижались к подбитой машине, используя её как укрытие. Пулемётчик вёл огонь из-за гусеницы, не позволяя бойцам батальона подняться. Алим дважды выстрелил по нему, но пули ударили в броню.
Штурмин сместился вдоль траншеи, нашёл другой угол и дождался, пока немец покажется из-за кормы. Выстрел пришёлся в плечо или грудь; пулемётчик опрокинулся назад и больше не появился.
Немцы поставили дымовую завесу.
Несколько мин разорвались на дне балки и возле дороги. Белые облака быстро закрыли людей и подбитый танк. Огонь с советских позиций ослаб: стрелять по дыму без цели означало только расходовать патроны и выдавать расположение оружия.
— Контролировать края завесы, — приказал Штурмин. — Внутрь не стрелять. Они либо отходят, либо попробуют подползти ближе.
Сивый развернул «ДП» к левому краю дыма.
Через две минуты там показались немецкие солдаты. Они шли пригнувшись, используя завесу не для отхода, а для попытки приблизиться к траншее. Сивый встретил их короткой очередью. Двое упали, остальные исчезли обратно.
Новая попытка не последовала.
Советская артиллерия открыла огонь уже после рассвета. Снаряды легли за немецкой пехотой, отрезая дорогу к посадке, затем ударили по миномётным позициям и месту, где находился третий танк.
Машина начала отходить.
Один снаряд разорвался перед ней, второй — возле кормы. Танк развернулся, выпустил дым и ушёл за посадку. Пехота последовала за ним небольшими группами, вынося раненых и прикрывая друг друга огнём.
К восьми часам атака закончилась.
Немцы оставили в балке убитых, раненых и подбитый танк. Вторая машина продолжала гореть возле траншей. Отдельные миномёты ещё обстреливали передний край, однако пехота больше не поднималась.
Руденко запретил выходить из окопов до тех пор, пока наблюдатели не убедились, что противник окончательно отошёл. Пленных и оружие начали собирать только после девяти.
Третье отделение потеряло одного бойца убитым и троих ранеными. Рыжего штрафника осколком ударило в плечо. Кость не задело, но руку пришлось перевязать и отправить его в тыл.
Сивый после боя сам отошёл от пулемёта, выпил воды и несколько минут сидел на дне траншеи, пока не перестали дрожать руки.
Штурмин не стал его торопить.
Пока боец приходил в себя, Алексей обошёл позиции, проверил людей и оружие, пересчитал оставшиеся патроны. Расчёту «ДП» он приказал перейти в третью нишу. Из двух прежних пулемёт уже стрелял, и немцы наверняка отметили обе точки.
Нечаев вернулся ближе к полудню.
— По всему участку отбились, — сообщил лейтенант. — Справа немцы тоже не прошли. Соседний батальон понёс большие потери, но стык удержал.
— Сразу повторять атаку не станут, — сказал Штурмин. — Им нужно собрать пехоту, вытащить повреждённые танки и подготовить артиллерию. Ночью полезут к переднему краю — искать раненых и смотреть, что у нас осталось.
— Наблюдение уже усиливают, — ответил Нечаев. — Руденко разрешил отдыхать по очереди. Третьему отделению передадут боеприпасы взамен израсходованных.
— Много дадут? — спросил Алексей.
— Два снаряжённых диска и цинк патронов. Остальное распределят, когда закончат подсчёт.
Штурмин кивнул.
После этой атаки немцы больше не пытались взять Песчанку одним ударом. Следующие три дня они обстреливали село, высылали разведчиков к балке и несколько раз прощупывали соседние участки небольшими группами. Штрафная рота удерживала позиции, восстанавливала траншеи, переносила пулемёты и хоронила убитых.
Подбитые танки остыли. Воронок становилось больше, людей — меньше.
Раненых отправляли в медсанбат, пополнение распределяли по взводам сразу после прибытия. Новые бойцы не знали местности и поначалу путались в ходах сообщения, однако времени на долгое обучение не было. Им показывали сектор, укрытие, дорогу к командному пункту и место, откуда мог появиться противник.
Приказ о снятии пришёл ночью на пятые сутки.