Страница 136 из 157
– Мощность?
– Пока по пятьсот ватт на тракт, – ответил Асеев. – Потом увидим.
Инженер перевёл взгляд на Алексея.
– А кто это придумал?
– Заказчик, – ответил Борис Павлович. – Поэтому всё неудобное в требованиях можете сразу записывать на него.
– Я думал, заказчики просят дальность, вес и чтобы работало без батарей, – заметил Лев Николаевич.
– Этот просит заглушить немецкую дивизию.
Инженер снова посмотрел на схему.
– Всю?
– Для начала хотя бы её танковый полк, – ответил Алексей.
Лев Николаевич вздохнул, взял лист и ушёл к своему столу.
Асеев собрал остальные бумаги.
– Я направлю предварительное предложение в Наркомат связи и Генеральный штаб, – сказал Борис Павлович. – Без официального задания мы сможем собрать только лабораторный макет.
– Сколько времени?
– Если не отберут людей на другую работу, первый восьмиканальный образец дадим через месяц.
– Долго.
– Тогда привезите мне из будущего готовые лампы, кварцы и подходящий усилитель.
Алексей посмотрел на него.
Асеев замер, затем усмехнулся.
– Шутка, Алексей Иванович. Не надо смотреть так, будто вы действительно знаете, где это взять.
– Я всего лишь подумал, что месяц лучше, чем полгода, потому что к лету сорок третьего, это всё должно быть в войсках, иметь экипажи, и все регламенты для работы.
– Вот и договорились.
От Асеева Алексей уехал не домой.
Серая генштабовская «Эмка» ждала возле проходной. Водитель, услышав новый адрес только кивнул, завёлся и вырулил на дорогу. До Щурова добрались уже после полудня, несколько раз останавливаясь у постов и пропуская войсковые колонны.
Научно‑исследовательский полигон стрелкового вооружения занимал большую территорию, отделённую от дороги забором, лесом и несколькими рядами предупреждающих табличек. За проходной начинались мастерские, административные здания, склады, стрельбища и длинные просеки, уходившие между деревьями.
Удостоверение Штурмина дежурный изучил внимательно. Вторую бумагу прочитал дважды.
На листе стояли подписи начальника Генерального штаба и руководителя Разведывательного управления. Предписание требовало обеспечить предъявителю доступ к специалистам, испытательной базе и материалам по противотанковому стрелковому оружию. Отдельной строкой указывалось, что содержание работ разглашению не подлежит, а возникающие возражения следует направлять не предъявителю, а непосредственно в Генеральный штаб.
Дежурный положил лист на стол осторожнее, чем брал.
– Подождите, товарищ старший лейтенант, – попросил он. – Я вызову начальника полигона.
Ждать пришлось двадцать минут.
За Алексеем пришёл инженер‑полковник Аркадий Семёнович Осипов, плотный мужчина лет пятидесяти с тяжёлым взглядом и руками заводского мастера. Он представился, ещё раз просмотрел предписание и предложил пройти в кабинет.
– В бумаге сказано, что вам нужны специалисты по противотанковым ружьям, – произнёс Осипов, когда они остались одни. – Что именно вас интересует: испытания, боеприпасы или недостатки серийных образцов?
– Мне нужен образец снайперской винтовки нового типа, – ответил Алексей.
– Разумеется, – без удивления сказал инженер‑полковник. – Люди с такими бумагами редко приезжают узнать о недостатках уже существующего.
Штурмин развернул принесённый лист.
На нём был изображён длинный ствол, крупная ствольная коробка, сошки и патрон, большую часть которого занимала вытянутая пуля, с длинным оперённым хвостовиком.
Осипов посмотрел сначала на рисунок, затем на Алексея.
– По размерам похоже на «ПТРС».
– Его и предлагаю взять за основу, – подтвердил Штурмин. – Ствольную коробку, затворную группу, общую компоновку, сошки и устройство приклада. Насколько получится без полной переделки.
– А ствол?
– Гладкий, без нарезов. Канал конический, с постепенным сужением к дульной части.
Осипов поднял взгляд на Алексея.
– Система Герлиха?
– Да.
– Интересно. Инженер вновь уткнулся в чертёж.
Инженер‑полковник несколько секунд смотрел на него, затем нажал кнопку звонка.
В кабинет вошёл молодой капитан инженерно‑артиллерийской службы.
– Николай Петрович, пригласите Гринёва и Балашова, – распорядился Осипов. – И принесите материалы по немецкому ружью с коническим каналом. Всё, что получили от сто пятого института.
Через несколько минут к ним присоединились два специалиста. Гринёв занимался внутренней баллистикой, а Балашов – боеприпасами. Оба сначала прочитали предписание, после чего перестали спрашивать, почему молодой офицер распоряжается временем полигона.
Осипов положил рисунок посередине стола.
– Товарищ Штурмин предлагает ружьё на базе «ПТРС», но с коническим гладким каналом.
Гринёв сразу подвинул к себе лист.
– Начальный калибр штатный?
– Гильзу хотелось бы оставить существующую, – ответил Алексей. – Производство уже налажено, затвор и магазин рассчитаны под неё.
– Гильзу оставить можно, – заметил Балашов. – Штатную пулю нельзя.
– Штатная мне не нужна. – Он показал на второй лист, где была нарисована пуля, похожая на оперённое веретено.
– Пуля вытянутая, почти на всю полезную длину патрона. Основное тело из бронзы или подходящего бронзового сплава. Вдоль оси головной части можно предусмотреть твёрдый сердечник, снаружи – обжимаемые ведущие пояски, например, из меди.
Балашов рассмотрел рисунок.
– Настоящее оперение в стволе вы сомнёте.
– Не сомнутся, – ответил Алексей. – Они уже гильзы и имеют диаметр чуть меньше канала ствола.
Осипов наконец сел.
– Для какой цели вам всё это требуется? – спросил инженер‑полковник. – Против танков такое ружьё долго не проживёт, а твёрдый сердечник потребует как минимум победита, а он строго фондируемый материал.
– Не против танков, – ответил Алексей. – Для стрельбы на очень большую дальность по отдельным важным целям, типа мягкое человеческое тело. Хотелось бы видеть уверенное поражение человека или сквозное пробитие небронированной техники на двух километрах.
Гринёв снял очки и протёр стёкла.
– С открытого прицела?
– Ну нет конечно. Будет оптика не меньше десятикратного увеличения, а может и двадцатикратного. Прицел с раздельными поправками, надёжным креплением и возможностью заранее выставлять дальность.