Страница 133 из 157
– Тот, который я пока ещё не умею снимать.
Развивать эту мысль никто не стал. Цфасман снова сел за рояль и начал играть что‑то негромкое и спокойное, разговоры постепенно возобновились, Орлова принесла чай, и через несколько минут дом снова зажил обычным поздним вечером.
К полуночи часть гостей начала разъезжаться. Театральные артисты торопились к машине, Симонову утром предстояло возвращаться в редакцию, Асееву – в институт. Перед уходом Борис Павлович ещё раз напомнил Алексею время встречи и отдельно попросил, если Александров снова соберёт гостей, не привозить на дачу никаких образцов техники.
Режиссёр, конечно, услышал последнюю фразу.
– Почему это?
Асеев застёгивал шинель и ответил совершенно серьёзно:
– Потому что вы немедленно захотите снять их в кино.
– Если вещь хорошо выглядит в кадре, она уже наполовину принадлежит искусству.
Борис Павлович покачал головой.
– Наши вещи должны прежде всего плохо выглядеть для немецкой разведки.
Симонов, уже натягивая перчатки, заметил:
– Кажется, впервые за вечер Борис Павлович победил в споре окончательно.
Когда дверь за последними гостями закрылась, в доме осталось всего несколько человек: Александров, Орлова, Цфасман, Людмила и Алексей. За окнами лежал тёмный заснеженный участок, в комнатах сразу стало тише, а огонь в камине опустился почти до углей.
Орлова собрала оставленные чашки и, остановившись возле рояля, вспомнила:
– Утром опять дети. Теперь они будут ждать, что Алексей Иванович придёт проверять записи.
– Это всё я передам тем, кто занимается розыском, но на съёмку завтра уже не успею.
Любовь Петровна вздохнула.
– Расстроятся.
– Ну не сидеть же мне возле них всё время?.
Людмила тут же взяла его под руку.
– Мы скажем, что тебя вызвали спасать Родину.
Алексей посмотрел на неё.
– Не говори детям глупостей.
– Тогда скажем правду: тебя вызвал командир.
– Это звучит значительно страшнее.
Александров посмотрел на часы и напомнил, что до полудня обещал вернуть героя командиру, поэтому комнаты готовы, чай выпит и пора наконец прекращать разговоры.
Штурмин усмехнулся.
– А вы говорили, что люди искусства не подчиняются распорядку.
– Люди искусства – нет, – ответил Александров, поднимаясь. – Но вашему командиру я обещал.