Страница 121 из 157
Руденко ещё раз посмотрел на фотографию.
– Тогда больше не летайте.
Через час материалы лежали у Василевского.
Начальник Генерального штаба отдельно просмотрел донесение источника, сверил время движения машин с работой радиостанции и только после этого спросил:
– Какой уровень?
– Не ниже армии. Есть основания считать, что это передовой пункт группы армий «Б».
– Вейхс там бывает?
– Постоянно нет. Основной штаб остаётся в Старобельске. Но если здесь собирают командующих армиями, он должен появляться лично.
– Когда?
– Пока не знаем.
Василевский положил снимок рядом с картой.
– Бомбить пустые мастерские не будем. Нужно наблюдение с земли.
– Предлагаю группу Тихонова, – сказал Руденко. – После Гота других кандидатов на такую работу у меня нет.
Василевский поднял глаза.
– Они четыре дня как вернулись.
– Потерь и раненых нет. Штурмовать им ничего не придётся.
– И не позволять. Их задача – найти объект, подтвердить Вейхса и вызвать авиацию. Восемь человек не должны воевать со штабом группы армий.
– Так и поставим.
– Самолёты подготовить заранее. Не после сигнала начинать искать полк, экипажи и боекомплект.
– Две девятки «Пе‑2». Следом можно дать штурмовики.
– Хорошо. Только через штаб фронта настоящую причину удара не проводить. Для остальных – обычная работа авиации по цели, обнаруженной разведкой. Кто даёт координаты, должны знать несколько человек.
Руденко сделал запись.
– Если Вейхс не появится?
– Пусть наблюдают, сколько смогут. Увидят другого крупного начальника – запросят решение. Без подтверждения цель не трогать.
Тихонова вызвали после ужина. Вместе с ним приехал Сулакшин, поскольку вся операция зависела от того, сумеет ли группа вовремя вызвать авиацию и не выдать себя раньше срока.
На столе лежали карта Калача и три аэрофотоснимка, сделанные под большими углами. Руденко показал два кирпичных корпуса, двор, свежую полосу кабельной траншеи и предполагаемое расположение подземной части.
– Передовой командный пункт. Скорее всего, группа армий «Б». Ваша задача – установить устройство объекта и дождаться Вейхса.
– Захват? – спросил Тихонов.
– Нет. Увидели, подтвердили, вызвали авиацию и ушли.
Офицер авиации передал несколько фотографий фон Вейхса.
– Основной удар – полк «Пе‑2», двадцать машин. Если погода позволит, следом пройдут «Ил‑2» и добьют машины и всё, что останется на поверхности. Самолёты будут ждать в готовности. После вашей радиограммы им потребуется около сорока минут.
– Как обозначать?
– Два красных дыма с противоположных сторон объекта.
Тихонов посмотрел на снимок.
– Значит, к самой базе придётся подойти близко.
– Иначе бомбардировщики могут накрыть соседние склады.
Сулакшин просмотрел таблицу связи.
– После передачи остаёмся в эфире?
– Получаете подтверждение и сворачиваетесь. Смотреть, как работает авиация, никто не остаётся.
Руденко помолчал и добавил:
– И особенно проследите, чтобы Штурмин понял: внутрь не входить, документы не брать и генералов по подвалам не искать.
Тихонов едва заметно усмехнулся.
– Это придётся объяснить отдельно.
На подготовку ушёл следующий день. Пулемёт не брали: если дело дойдёт до большого боя, операция уже провалена. Каждый нёс «ППС» с прибором беспламенной бесшумной стрельбы, пистолет, гранаты и запас патронов. Борис Ласкин взял часть груза радиостанции, Копытин – дымовые шашки и несколько мин на отход, Восканян – винтовку. Катерина сократила медицинскую укладку до необходимого минимума.
Перед выездом Руденко привёз новые сведения.
– Утром к объекту пришли дополнительные радиостанции, бронемашины и два танка. В районе Старобельска отмечено движение нескольких штабных автомобилей. Возможно, готовится большое совещание.
– Тогда поспешим, – сказал Тихонов.
На аэродроме их ждал «Ли‑2». Самолёт доставил группу ближе к фронту, после чего армейская разведка на грузовике довезла их до участка перехода. Последние километры ехали без света, пропуская колонны с боеприпасами и тягачи с орудиями.
Линию фронта пересекли по руслу высохшего ручья. Артиллерия работала редко, над степью время от времени поднимались немецкие осветительные ракеты, но до глубоких оврагов их свет почти не доставал.
К рассвету группа уже лежала севернее дороги на Калач.
Днём отоспались в заброшенной кошаре, ночью обошли город по балкам, пересекли железнодорожную ветку и к утру добрались до района старой машинно‑тракторной станции.
Снаружи она действительно выглядела почти безупречно.
Во дворе стояли грузовики, возле одного автомобиля двое солдат возились под поднятым капотом, из кузницы тянулся дым, у сарая лежали снятые колёса. Несколько человек в рабочих комбинезонах таскали детали между корпусами.
Но уже за первый час Алексей насчитал слишком много охраны.
Часовой сидел на чердаке крайнего здания и наблюдал не за двором, а за дорогой. Ещё один пост находился возле оврага с генератором. Патруль из трёх человек регулярно обходил внешние подступы, а у въезда находились две замаскированные пулемётные точки.
Сулакшин отполз к заросшей канаве и вернулся минут через сорок.
– От стенки ремцеха кабели уходят в землю. Пять линий точно, возможно, больше. Грунт свежий.
– Куда?
– К Калачу, на запад, на юг и к полевому узлу за оврагом.
Тихонов ещё раз посмотрел на мастерские.
– Значит, место нашли. Теперь нужен хозяин.
Группа разошлась вокруг объекта. Восканян занял высоту западнее дороги, Копытин проверил северный овраг и будущий маршрут отхода, Алексей с Гарсиа нашли подходы к точкам постановки дымов. Сулакшин остался с радиостанцией в низине, Катерина рядом с ним, Борис прикрывал дорогу.
Первый день ничего не дал.
Приезжали связисты, санитарная машина, несколько офицеров, но через час все уехали.
Ночью пришлось сменить позиции. Немецкий патруль дважды заходил в посадку, и одному из солдат удалось пройти от Восканяна меньше чем в десяти шагах.
Солдат остановился, закурил и несколько минут смотрел в темноту. Сарик даже не повёл винтовкой: исчезнувший часовой поднял бы тревогу раньше, чем на объекте появился нужный человек.
Утром девятнадцатого ноября на северо‑западе заговорила артиллерия.