Страница 112 из 157
– Сивцов спасает свою жизнь, – произнёс немец. – Он скажет всё, что вы потребуете.
– Жизнь он уже не спасёт, – ответил Бурцев. – Может только уточнить меру собственной вины, и способ перехода с этого света на тот.
Карелин вынул из папки лист с несколькими строками немецкого текста.
– А вот запись от двадцать второго октября, – сказал подполковник. – «Материалы по объектам Т. и Ш. направлены капитану Кольбергу. Особую ценность представляют средства связи и бесшумное оружие». Кто такой капитан Кольберг?
– Не знаю.
– Тогда почему запись сделана вашей рукой?
– Я переписывал поступавшие распоряжения.
– Не понимая содержания?
– Я не обязан был знать всех адресатов.
Карелин отложил лист.
Первые два часа ушли на биографию, службу и порядок связи. Беккер признавал только то, что подтверждалось документами, и старательно уменьшал собственную роль. Он представлял себя техническим сотрудником, подчинявшимся нескольким начальникам и не имевшим доступа к общему плану.
Его не били и не лишали воды. Карелин не повышал голоса и не угрожал. Немца раз за разом возвращали к датам, позывным и фамилиям. Там, где он менял формулировку, один из сотрудников ставил пометку на полях.
После короткого перерыва Карелин принёс новый протокол.
– Сивцов назвал Кольберга, – сообщил подполковник. – Гауптман Абвера. Дважды приезжал в лагерь, осматривал людей, забрал троих для специальной подготовки. Вы присутствовали при обеих встречах.
– Сивцов мог видеть немецкого офицера, – ответил Беккер. – Это не означает, что я знал его фамилию.
– Фамилию он услышал от вас.
– Значит, лжёт.
Карелин перевернул страницу.
– Он также рассказал, что вы были недовольны появлением людей Кольберга. Вы считали, что Абвер забирает ваши материалы и не делится своими.
Беккер впервые посмотрел не на Карелина, а на Бурцева.
– Вы быстро разговорили Сивцова.
– Не было никакой необходимости. Он заговорил сам, – ответил старший майор. – Ему очень хотелось доказать, что главным был не он, и кстати ему это удалось.
Карелин придвинул к пленному радиожурнал.
– Ваш вечерний сеанс двадцать шестого октября. Получена команда подготовить ночлег для четырёх человек. На следующий день прибывают Кольберг, фельдфебель Рот и двое русских агентов. Через шесть часов они уезжают. После их отъезда вы передаёте: «Данные по Тихонову подтверждены частично. По Штурмину подтверждение повторное». Это тоже техническая переписка, смысла которой вы не понимали?
Беккер ничего не ответил.
– Мы уже знаем, что существует специальная команда, – продолжил Карелин. – Нам нужны её состав, задача и район работы. Молчанием вы не скроете сам факт. Вы только позволите Кольбергу представить ваше исчезновение как собственную удачу.
– Почему удачу? – спросил Беккер, вскинув голову.
Карелин не ответил сразу.
– Потому что вы взяты живым вместе с документами, – сказал подполковник. – Отряд уничтожен, канал вскрыт. Абвер получит возможность заявить, что операция службы безопасности провалилась, а его люди предупреждали вас о русской группе.
– Кольберг не предупреждал.
– Тем легче ему будет это написать.
Беккер посмотрел на радиожурнал. Неприязнь между немецкими ведомствами оказалась заметнее страха перед советским пленом. Карелин увидел это ещё по первым ответам и теперь не торопился.
– Кольберг забирал ваших агентов? – спросил подполковник.
– Он считал их неподготовленными.
– А вы считали его людей авантюристами.
– Большинство из них и были авантюристами.
Карелин не изменил выражения лица.
– Сколько человек в его команде?
Беккер понял, что ответил, и замолчал.
– Вы уже признали знакомство с подразделением, – заметил Бурцев. – Возвращаться назад поздно.
– Я ничего не признал.
– Тогда запишем, что гауптман Кольберг командовал людьми, которых вы считали авантюристами, – сказал Карелин. – Продолжим с численности.
Немец откинулся на спинку стула.
– Постоянный состав – двенадцать человек, – произнёс Беккер через силу. – Остальных придают по необходимости.
Сотрудники у стены начали писать быстрее.
– Подчинение? – спросил Карелин.
– Абвер Второй.
– Диверсионная работа?
– Диверсии, захват людей, проникновение в тыл, использование советской формы.
– Наименование?
– В переписке – особая группа Кольберга. Иногда «группа Т».
– Что означает буква?
– Тихонов.
Карелин выдержал короткую паузу, ещё раз посмотрел в протокол и спросил:
– Имя и звание известны?
– Майор Тихонов. С именем хуже: в материалах проходили разные варианты, поэтому надёжными пока считаются только фамилия и звание, – ответил Беккер. – Фамилия впервые появилась в показаниях пленного штабного писаря и одного офицера связи. Оба видели распоряжения об обеспечении транспортом группы майора Тихонова, а после захвата генерала Гота она уже несколько раз встречалась в докладах.
Карелин перелистнул страницу.
– А Штурмин?
Беккер поднял глаза.
– Лейтенант Алексей Штурмин. Написание фамилии пришлось уточнять довольно долго, но теперь сомнений почти нет. Он проходил по нескольким делам ещё до операции с Готом. Молодой офицер, хорошо говорит по‑немецки, был в штрафной части под Сталинградом, после чего оказался в специальной группе. Награждён. В донесениях неоднократно отмечалось необычное оружие и мины, которыми пользовались он и люди Тихонова.
– Фотография, нормальное описание внешности?
– Подтверждённой фотографии нет. Описаний несколько, но они заметно расходятся, поэтому ориентировку по лицу я бы надёжной не считал.
Карелин некоторое время молча просматривал следующий лист.
– По остальным что‑нибудь есть?
– Немного. В одном донесении упоминался связист по фамилии Сулакшин, но второго подтверждения мы не получили. Остальные пока проходят по приметам, специальностям и возможным позывным. Полного состава группы у нас нет.
– Поэтому Кольберга и послали?
– В том числе. Его группе поставили задачу установить состав подразделения Тихонова и, если представится возможность, взять образцы их радиостанций, оружия и мин. Офицеров желательно захватывать живыми.
– Кого именно?
– Тихонова и Штурмина.
– Приоритет одинаковый?
– Нет.
– Кто важнее?
Беккер не ответил.