Страница 6 из 19
Она ни на грош не верила в пикси, но, несмотря на всю абсурдность ситуации, от всей этой истории шёл нехороший запашок. Вдова графа Сакэда была сильно напугана. Как практикующий некромант, Рика безошибочно чувствовала страх. Леди Элеонор боялась, и боялась сильно. Старого пергамента и самоубийства супруга полугодичной давности для этого явно недостаточно. Страх графини был свежим и острым. Интересно, что вызвало его?
– Я точно знаю, что пикси выбрали меня следующей жертвой, – обречённо проговорила женщина. – Знамения чётко указывают на меня.
– У вас были Знамения? – подтолкнула разговор в нужное направление Рика.
Но ответить графине не позволил Гектор.
– Какие там Знамения! – картинно рассмеялся он, ища поддержку у офицера Короны. – Так, пустяки, которые моя горячо любимая и премного уважаемая матушка возвела в ранг знамений, указующих ни больше ни меньше как на скорый конец света!
Вилохэд усмехнулся: только конца света ему не доставало. Он хотел быстро завершить визит, обещанный королю, успокоительной беседой и уже принялся обдумывать формулировки доклада, как вмешалась эта чародейская выскочка.
– Иногда истинные Знамения остаются непонятыми простыми обывателями или, хуже того, их неправильно истолковывают, – авторитетно заявила она. – Расскажите подробно, что это были за Знамения?
Доброжелательный тон чародейки произвёл на графиню самое положительное впечатление. Она пригляделась и за вызывающе броским макияжем увидела хорошенькое личико совсем молодой девушки. Поэтому всё своё внимание переключила на чародейку, демонстративно повернувшись спиной к своему пасынку.
– А Знамения, не постесняюсь сказать, были самого зловещего свойства. Супруг мой по складу характера с младенческих годов был склонен к хождениям во сне, – со вкусом принялась рассказывать графиня, – и перед своей трагической кончиной он стал регулярно просыпаться всё ближе и ближе к злосчастному дереву. Хочу пояснить, – она жестом остановила поднявшегося со стула и уже готового вмешаться в разговор пасынка, – старый сад позади дома у нас считается запретной территорией. После ритуала закрытия врат никто, понимаете, никто, включая нашего садовника, не заходит в старый сад без особой необходимости. Накануне кончины мой бедный Чарльз проснулся возле самой ивы.
– Я бы высоко оценил, если бы вы, леди Элеонор, скорее перешли к Знамениям, а не посвящали нас в историю лунатизма вашего покойного мужа, – проговорил коррехидор, украдкой взглянув за окно, где сгущались ноябрьские сумерки.
– Это имеет самое прямое отношение к главному Знамению, – словно непонятливому ребёнку, объяснила графиня Сакэда.
– Значит, были и другие? – Чародейка даже не думала упускать инициативу разговора. – Начните лучше с них. Тогда нам проще будет во всем разобраться.
– Похвально видеть в наше бездушное время столь глубокое понимание чужих проблем со стороны столь молодых людей, – умилилась пожилая дама, – и такую чуткость! Знамения начались с голосов. Противные тонкие голоса стали преследовать меня по ночам. Они звали, пугали, утверждая, будто я – та самая сакральная жертва, которая откроет путь Проклятию пикси.
– Как вам не стыдно, маман, повторять посторонним людям подобные глупости, – заметил Гектор. – Если вы, господа, спросите моего мнения, то я скажу, что все эти злокозненные голоса, которые так пугали мою многоуважаемую матушку, ей просто-напросто приснились. Такое возможно?
– Вполне, – пожал плечами Вилохэд. – Иногда во время бессонницы нам кажется, что мы не сомкнули глаз, а мы просыпались и засыпали не единожды. И вот в момент таких засыпаний-задрёмываний могло привидеться и не такое.
– Но, с другой стороны, – чародейка зачем-то достала из кармана своего черного платья очки в металлической оправе и надела их, – именно в ночное время истончается зыбкая грань между сном и явью. Это лучшее время для контакта с потусторонним миром. А как вы определили, что голоса принадлежат именно пикси?
– Во-первых, голоса были нечеловеческими, писклявыми и очень противными. Во-вторых, родовое Проклятие нашего семейства идёт именно от пикси, а в-третьих, я видела следы.
– Следы? – оживилась Рика. – Какие конкретно?
– Ладошки, точнее их отпечатки на зеркале. И они не стирались! – многозначительно подняла палец графиня. – Я дохнула на стекло, потёрла их платком – и ничего! Отпечатки остались на месте. Они указывали, что маленький народец заглядывал в мою спальню с той стороны зеркала.
– Я хотела бы взглянуть, – чародейка потянулась к своему саквояжу. – Без сомнения, мне удастся определить, кто наследил на вашем зеркале.
– Вот это очень вряд ли, – Гектор почесал щеку. – Видите ли, госпожа волшебница, все следы бесследно исчезали, как только моя матушка звала кого-то посмотреть на свои чудеса. Испарялось абсолютно всё: и следы ручонок, и кровь в стакане на туалетном столике, и вонючая жижа вместо любимых духов. Даже следы маленьких ножек в муке, которую насыпала у порога эта идиотка Мия, тоже исчезли. Чего, кстати, к сожалению, нельзя было сказать о муке: я чуть было не испортил свои любимые бархатные туфли для дома.
– Гектор, ты не смеешь называть мисс Такеру идиоткой! – раздался возмущённый голос графини. – Мия – моя компаньонка и прекрасная девушка. Она получила образование на континенте, никогда не смеётся надо мной, всегда готова выслушать и помочь. Идея посыпать мукой пол у порога, откуда накануне слышался топот маленьких ножек, прекрасно зарекомендовала себя. Утром вся полоса муки пестрела следами босых ступней, только следочки эти были капелюшными, вот такими, – графиня показала пальцем размер около дюйма.
– А когда ты пошла позвать меня, все следы удивительным образом исчезли, и на двухфутовой полосе (ведь не пожалели муки, чтобы сгубить мои туфли!), – усмехнулся пасынок, – не просматривалось ни единого следа. Даже мыши побрезговали марать свои лапки.
– Ну, – вздохнула пожилая дама, – и правда, кроме меня никто не видел оставленных пикси следов. Мне кажется, всё потому, что являют они их только жертве Проклятия, не хотят, чтобы другие до поры до времени знали о готовящемся Конце света. Хотя нет, – победно воскликнула графиня Сакэда, – главное Знамение видели все!