Страница 5 из 19
– Шико стал первой жертвой проклятия, – продолжила графиня, явно разочарованная отсутствием желания гостей лицезреть живое доказательство своей правоты, – а после него на наш род буквально посыпались внезапные и нелепые смерти: мужчины, женщины, старики – никого не щадило великое Проклятие короля пикси.
Гектор с жалостью глядел на свою мачеху.
– «Посыпалось» – не совсем точное слово, – проговорил он и налил себе стакан виски из бутылки на подносе.
– Неожиданные несчастные случаи бывают, кто бы спорил! Да в каком семействе их нет! Даже древесно-рождённые не застрахованы от этого. Но в нашем роду они происходят куда чаще, чем у других. Если бы не дедушка моего дорогого Чарльза, жертвенных смертей в роду Сакэда насчитали бы в разы больше!
– Вы можете сказать, как в вашем роду жертв Проклятия пикси отличали от не жертв? – спросила Рика, видя полное равнодушие спутника к ситуации.
– Да никак, – подал голос пасынок. – Умер кто-то скоропостижно – вот тебе одна жертва проклятия; произошёл несчастный случай – другая; на дуэли убили – третья. Так их почти целую сотню насчитали.
– Девяносто восемь, – со значением подняла указательный палец графиня Сакэда. – После девяносто восьмой жертвы все стихло.
– Почему? – не без иронии поинтересовался Вилохэд. – Проклятие утратило силу?
– Прадед нашёл одного старого друида. Вы же знаете, что наш Ивовый клан всегда был связан с друидами. Этот чудотворец что-то там нашаманил в саду, принёс, кажется, в жертву козлёнка и на окроплённом жертвенной кровью месте посадил иву.
– Не только козлёнка, – округлила глаза графиня. – Наш предок порезал себе руку и собственной кровью оросил посаженное дерево. Так были запечатаны врата в Неблагой двор, и жертвенные смерти прекратились.
«Неудивительно, – подумала чародейка, рассматривая сложенные на коленях руки. – Пока верили в Проклятие, любую сомнительную смерть трактовали в его пользу. Но если уважаемый седовласый старец в венке из дикого винограда авторитетно заявляет, что запер проход в мир сказочного народца во веки веков, все странные и неожиданные кончины в роду принялись объяснять естественными житейскими причинами».
– И что произошло потом? – с обречённым видом человека, которому предстоит выслушать очередную порцию глупых россказней, проговорил Вилохэд.
– Врата были разрушены, а путь к проклятию открыт. В иву попала молния, – пояснил Гектор. – Прошлым летом в Кленфилде случилась сильная гроза. А ива за сто с лишним лет разрослась на славу, считалась самым высоким деревом в квартале. Немудрено, что молния ударила именно в неё.
– Дерево расщепило надвое, – голос леди Элеонор приобрёл трагические нотки. – Оно обрушилось и торчало в старом саду, как воздетые к небесам руки. Это и открыло путь Проклятию.
Мужчины и Эрика переглянулись: в век маговозов, кругосветных путешествий и больших открытий верить в сказочных пикси из «Расписного сундучка» мог только очень наивный человек.
– На отца этот случай произвёл неизгладимое впечатление, – возвратился к своему рассказу Гектор. – Он почему-то возомнил, будто следующей жертвой Проклятия короля пикси должен стать непременно он.
– Так и случилось, – проговорила графиня исполненным трагизма голосом. – Через три недели мой ненаглядный Чарльз покончил с собой. Он считал, что его кровь запечатает врата навечно.
– Кровь! – воскликнул пасынок графини. – Маман, что вы говорите? Какая кровь! Отец повесился на разбитой грозой иве в старом саду за домом!
– А письмо?
Вилохэд вздохнул: к нестерпимо длинному и путаному рассказу о Проклятии грозил присоседиться его брат в виде предсмертного письма. Но, к счастью, письмо забрала Служба дневной безопасности и ночного покоя во время дознания, где письмо благополучно и затерялось. Что, однако, не помешало графине Сакэда по памяти цитировать строки об «отверстых вратах, последней преграде, сакральной жертве, а также великих несчастьях, ожидающих Артанию после нашествия пикси». Эмоционально воспроизведённые угрозы если и убеждали, то только в том, что госпоже графине весьма не повезло с супругом: он был то ли экзальтированным человеком, то ли попросту умалишённым, которому в банальном явлении природы чудятся дурные знамения и козни потусторонних сил. И в первом, и во втором случае самоубийство Чарльза Сакэда не было чем-то из ряда вон выходящим.
Эрике её сегодняшний напарник совершенно не понравился: высокомерный и равнодушный. Хотя она и сама в душе считала всю эту историю с проклятием пикси сущей безделицей, но так открыто демонстрировать пренебрежение собственными обязанностями – это уже чересчур. Поэтому она решила взять расследование в свои руки. Пусть этот надушенный хлыщ Вилли и дальше продолжает сидеть со скучающим видом, если ему наплевать на Службу дневной безопасности и ночного покоя, а также долг перед Кленовой короной. Она – не такая. Конечно, работать коронером в коррехидории никогда не было пределом мечтаний некромантки, но раз уж судьба так распорядилась, нужно проявлять максимум профессионализма и показать всем, чего стоит Эрика Таками, потомственная жрица бога смерти, и что ей не напрасно платят жалование.
– Вы полагаете, что вашего мужа вынудило покончить с собой фамильное Проклятие? – спросила чародейка благожелательным тоном.
Графиня Сакэда повернулась к ней.
– Конечно, милочка. Ива, запечатавшая врата, была разрушена, Проклятие снова обрело силу. Оно и сейчас действует. Теперь оно нацелено на меня!
– Маман, довольно уже! – сердито воскликнул Гектор. – Я вообще не понимаю, откуда Служба дневной безопасности и ночного покоя узнала о ваших проблемах?
– Я написала королю, – скромно ответила графиня. – Должен же кто-то поставить точку в этой злосчастной череде смертей. Тем более что опасность грозит нам всем и всей Артании.
– Чего же вы ожидаете от меня как от представителя Короны? – поинтересовался офицер.
– Вы должны положить конец Проклятию и спасти меня! – последовал ответ.
– Вы полагаете, что вашей жизни что-то угрожает? – спросила чародейка.