Страница 2 из 19
Мне жизненно необходима ваша помощь. Врата в Неблагой двор снова открыты, зов их становится нестерпимым, он пронзает мои уши, моё сердце. Я ужасно боюсь, что стану последней жертвой. После этого уже не в человеческих силах будет сдержать короля Пикси. Артания, да и весь наш мир, погрузятся в пучину страданий, глубину коих просто невозможно представить.
Остаюсь искренне ваша, Элеонор Сакэда».
– Что скажешь? – поинтересовался король Элиас.
– Жертва, врата, мир, погружающийся в пучину страданий, – иронично перечислял коррехидор. – На первый взгляд – полная чушь! У леди Элеонор всё в порядке с головой?
– Я, конечно, как и все дети Артании, читал сказки о маленьких человечках с крылышками. Но чтобы серьёзно писать о проклятии персонажей фольклора – это перебор, – Его Величество откинул со лба светлую прядь.
– Леди Элеонор в девичестве была фрейлиной моей покойной матушки, – произнёс он с таким видом, будто сам этот факт обеспечивал гарантию, что написавшая письмо старая леди находится в здравом уме и твёрдой памяти.
– С того времени много воды утекло, – возразил Вилохэд. – Вполне разумная женщина с возрастом могла порастерять разумность или попасть под влияние какой-нибудь секты, проповедующей скорый конец света и пришествие демонов, маленького народца и прочей ерунды. К тому же у меня какое-то смутное чувство, что не так давно с графом Сакэда произошло какое-то несчастье.
– Несчастье! – воскликнул король. – Да он повесился на старой иве в заброшенном саду за собственным домом, весь Кленфилд целую неделю об этом только и говорил. Ты газеты вообще, что ли, не читаешь?
– Раздел некрологов, как правило, читают те, кто ищет недвижимость в столице, а светскую хронику – кто не вхож в свет. Я же чужд и первого, и второго.
Под неодобрительным взглядом Его Величества Вилохэд осёкся и решил проявить заинтересованность, достойную Верховного коррехидора:
– Насильственность смерти графа Сакэда была исключена полностью?
– У твоего предшественника сомнений не возникало.
– Есть возможность, что самоубийство супруга повлияло на пожилую даму? Ей стала мерещиться какая-то ерунда с пикси, жертвами, концом света?
– Вилли, – проговорил король, – леди Элеонор я помню как разумную добрую женщину, сейчас с ней явно что-то не то. Отправляйся и разберись во всём сам. – Он протянул коррехидору письмо. – Ты с детства умеешь нравиться женщинам, а уж пожилые леди от тебя в полном восторге. Съезди к графине, поговори с ней. Если мы имеем дело с невинной причудой пожилой дамы – успокой её. Коли дело совсем плохо, доложишь мне, я отправлю к ней лейб-медика. Но я сомневаюсь: стиль письма, почерк говорят скорее о душевном волнении, нежели о душевной болезни.
Вилохэд аккуратно положил письмо графини в папку.
– И прихвати с собой твоего некроманта. Естественно, маленьких человечков не существует, но вокруг нас немало иных магических существ, и их проявления можно принять за шалости пикси. Надеюсь, в университете ты не только за девушками волочился, – сощурил серые глаза король Элиас, – но и выучил, насколько опасные существа иной раз проникают к нам из потустороннего мира. Пусть дипломированная чародейка с прекрасными отзывами господина Бауэра проверит дом на проклятие и остаточную магию.
– Хорошо, – склонил голову Вилохэд.
– У меня все, – монарх сделал отпускающий жест рукой. – Передай привет Гевину.
– Отец в Оккунаре, – сказал Вилохэд, – его там задерживают дела клана, он в столицу вроде бы пока не собирался. Но как увижу, передам.
В утренний час Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя более всего походила на муравейник: люди, одетые в форму, деловито спешили по коридорам, кивали, здоровались. Повсюду хлопали двери, и веял свежий морозный сквознячок от открытых форточек. Хотя был ещё только конец ноября, снега навалило уже порядочно. Молодёжь сетовала на такой ранний приход зимы, а старожилы коррехидории качали головами и авторитетно заявляли, будто бы во времена их молодости зима в Артании начиналась чуть ли не в сентябре.
Среди привычной красно-золотой формы сразу бросалась в глаза невысокая женская фигурка, гордо вышагивающая по коридору первого этажа. Девушка одета была в черное платье горничной, островерхую шляпу с сомкнутыми пальцами скелета вместо пряжки, полосатые чулки и башмаки на очень толстой подошве. Некоторые служащие удивлённо останавливались, один даже забыл, что протянул руку для приветствия. Разговоры смолкали сами собой, на особо любопытствующих из-под широких полей смотрели недобрые зелёные глаза, густо обведённые черным, а фиолетовые губы были готовы произнести заклинания, обращающие обидчика если не в прах, то по крайней мере в жабу.
Обладательницей широкополой шляпы и недоброго взгляда из-под рваной чёлки была Эрика Таками – дипломированная чародейка, недавняя выпускница Академии магии, практикующий некромант, с пяти лет посвящённая Богу смерти.
«Я уже почти целую неделю тут работаю, а эти идиоты все продолжают пялиться на меня», – раздражённо подумала чародейка, поймав боковым зрением удивлённый взгляд юнца с баррикадой папок в руках.
Начиналась пятница – последний день недели. Несколько ступенек, и девушка спустилась на цокольный этаж. Направо по коридору были камеры, куда временно сажали арестантов (Рика уже знала, что сотрудники называют их «зоопарком»), а налево – окованная железом дверь кабинета коронера. Теперь на двери красовалась табличка с её именем и фамилией. За дверью находились её кабинет, прозекторская и морг. Из-за охлаждающих заклятий в этом крыле полуподвала всегда было довольно холодно. Рика приложила амулет к магическому замку – в коррехидории все двери так открывались – и вошла в кабинет.
В кабинете чародейка уже успела навести порядок: она разобрала и разложила по годам папки в архиве, вымела и вычистила многолетнюю пыль, выкинула кучу ненужного старья, оставленного её предшественником. Господин Пигоди удостоился королевского пенсиона за долгую и беспорочную службу Кленовой Короне. С самим господином Пигоди чародейка не встречалась и оценить его заслуги перед Артанией не могла, но зато могла точно сказать, что неряхой этот господин Пигоди был преизрядным!