Страница 15 из 21
— Всему виной дурацкое «молодечество», которое почитается нашим поколением за особое проявление понятия чести, — пафосно проговорил молодой офицер, откинув назад прядь модной в этом сезоне стрижки с долгой чёлкой. – Всё это было бы не страшно, если бы самому слову «честь» мы не придавали так много оттенков смысла, что никогда не знаешь, в какой момент переступаешь невидимую черту, которая отделяет открытую вражду, готовую обернуться смертоубийством, от дружеского подтрунивания и столь любимых всеми нами шуточек времён юнкерской школы.
Мужчина покачал головой. Подтянутый, крепкий, с широким разворотом плеч, гвардеец дворянского охранения показался чародейке вполне симпатичным. Он явно был из породы основательных и неторопливых людей, которые всякое слово произносят веско и обдуманно. Рика подумала, что, скорее всего, из-за этого он выглядит старше, чем на самом деле.
— Причина дуэли господ Окири и Дайямы кроется в неосторожно оброненном слове или в избыточной фиксации на чести? – спросил коррехидор. – Или же вы просто таким образом пытаетесь увильнуть от ответа?
— Никак нет, господин полковник, — чуть склонил голову Изуми, — просто к слову пришлось. Дуэль Окири и Дайямы произошла из-за ссоры в офицерском клубе.
— Сей факт уже известен Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя. Поведайте свою точку зрения на суть этой ссоры.
Офицер задумался, слегка наморщив лоб, затем неуверенно проговорил:
— Кажется, случились разногласия за карточным столом.
Снова повисла пауза.
— Я не могу точно назвать причину этих разногласий, но думаю, дело было в мошенничестве. Господин Окири – умнейший и очень наблюдательный человек. Однако, многие, кого он обыграл, говорят, будто бы Майро — большой мастер по части картёжных увёрток и порой не чужд откровенного шулерства. Подобные оскорбительные инсинуации – чистейшая ложь, но, наверное, поручик Дайяма поверил в измышления, и, когда проиграл, приписал свою неудачу нечестной игре друга, а тот не смог вынести оскорбительных обвинений, и всё завертелось.
— Вы слышали сами обвинения? – практически перебила свидетеля чародейка, которой её профессиональная память подсказывала, что никто из опрошенных ими свидетелей подобной причины ссоры не называл.
— Я? – переспросил Изуми, хотя и так было понятно, что вопрос обращён именно к нему.
— Да, вы, — не удержалась от ядовитого ответа Рика.
Ей Изуми уже не казался таким уж симпатичным. Молодой офицер словно взялся издеваться над ними: сначала завёл столь любимую в их офицерском кругу шарманку про молодечество, потом ни с того, ни с сего взялся переспрашивать, будто страдал тугоухостью.
— Э…, — протянул офицер, снова откидывая чёлку, — точно сказать не могу. Меня в «Эполете» вчерашним вечером вообще не было.
— Да? – спросил Вил тоном, который не обещал ничего хорошего за любую попытку солгать.
— Вчерашний вечер и часть ночи я провёл в объятиях одной достойной восхищения особы, — коррехидор хмыкнул, вспомнив о припрятанной за диванной подушкой юкате, — и уже далеко за полночь отправился эту самую особу провожать домой. Называть имя этой дамы я не могу и не стану, разве что это потребует от меня Королевский суд. Но я – просто свидетель, и ничего похожего суд от меня потребовать не может.
Он многозначительно поглядел на коррехидора, а затем продолжил:
— До дома я решил пройтись пешком, тогда-то меня и заприметил подпоручик Окири, проезжавший мимо со всей честной компанией дуэлистов. Оказалось, что в «Золотом эполете» большинство посетителей уже успели здорово напиться к этому часу, и найти четвёртого, более или менее трезвого секунданта у них никак не получалось. А тут удачно подвернулся я!
— Где это происходило? – подняла голову от блокнота чародейка.
— Где происходило? – по своему обыкновению переспросил Изуми, — на углу проспекта Самураев и моей улицы.
— Угол Самураев и улицы Девичьих вздохов? – прищурилась чародейка, — не простой маршрут выбрал господин Окири, чтобы добраться до Комендантской дамбы.
— Комендантская дамба! – воскликнул Изуми, — конечно! Место дуэли парни подобрали со вкусом, отличное. Видимо, — он снова слегка наморщил лоб в мыслительном усилии, — они поехали туда столь непрямым маршрутом, потому как возникла потребность заехать к кому-то на квартиру за пистолетами. Согласитесь, господа, — в голосе четвёртого секунданта слышались откровенные нотки человека, увидевшего в ситуации то, на что остальные не обратили никакого внимания, — наши офицеры редко берут с собой на дружеские посиделки в элитарном клубе парочку дуэльных пистолетов. Уверен, на углу моей улицы они очутились именно из-за пистолетов.
— Допустим, — кивнул коррехидор, — что было дальше.
— Мы поехали на Комендантскую дамбу, — продолжил свой рассказ офицер, — быстро организовали барьер. Затем кто-то из секундантов предложил последнее примирение, но оба противника отказались. Они разошлись по местам, был дан сигнал, и они пошли к барьеру. Окири выстрелил и сразил противника.
— Пуля попала Дайяме в грудь или в голову? – поинтересовалась чародейка, у которой никак из головы не шло красочное описание Виларда с совой, кровавой луной и разверзтой грудью поверженного гвардейца.
— Кажется, в голову.
— Вы не уверены? – иронично спросил Вил, подумав, что свою «относительную трезвость» Тассэ Иузми явно приукрасил.
— Точно, в голову. – Последовал ответ.
— Где во время дуэли стояли секунданты?
— Прибыв на место поединка, все секунданты, как это заведено по «Правилам о разбирательстве ссор, происходящих в офицерской среде», все секунданты поклонились друг другу и поклонились секундантам противника, — серьёзно заявил Изуми, — почва на Комендантской дамбе была ровной и вполне пригодной для дуэли на пистолетах. Никто из участников не получал преимущества возвышения. Места соперников мы определили по жребию. Поскольку среди нас не было специального человека, который заряжает пистолеты, то зарядили их секунданты вызванной стороны. По команде распорядителя противники разошлись, держа пистолеты дулом вниз.
— Кто был назначен распорядителем, — коротко, по-деловому, осведомилась чародейка.