Страница 11 из 21
— Почему вы предложили напиться, хотя в паре фраз назад упоминали, что оба фигуранта уже были навеселе? – уточнил Вил, которому эмоциональная болтовня засидевшегося в одиночестве кавалериста начинала прилично досаждать.
Вилард, казалось бы, без всяких усилий захватил инициативу разговора и вместо кратких и ёмких ответов по существу дела принялся художественно рассказывать о событиях вчерашнего вечера, словно намеревался написать роман. От внимания Рики не ускользнули резкие складки, прорезавшие высокий лоб четвёртого сына Дубового клана, и она сказала:
— Сэр Вилохэд, разрешите сказать вам пару слов наедине.
— Извольте, — коррехидор поднялся с табурета.
Рика окружила их заклятием тишины, чтобы до больного, уже навострившего уши с плохо скрываемым интересом, не дошёл ни один звук, и сказала, приглушив голос, хотя это было совершенно излишним:
— Не останавливайте словоизвержение Виларда.
— А мне так хочется заткнуть его, — в сердцах воскликнул коррехидор, — несёт какую-то раздражающую чушь, словно разговаривает не с представителем королевской власти, а сидит с папиросой и кружкой пива со своими дружками!
— Прошу вас, потерпите и предоставьте ему полную свободу выговориться. В подобной ситуации люди нередко рассказывают куда больше, нежели запланировали. Вот наш недавний свидетель Манива говорил, как по писанному: ни шагу за пределы того, что счёл нужным нам сообщить. А от этого господина, глядишь, и узнаем что-то интересненькое.
— Что интересненького может быть в самой обыкновенной дуэли? — Вил качнул головой, но скривился от укола боли в левом виске.
— Не знаю, но ЧТО-ТО меня настораживает, — пожала плечами в ответ чародейка.
— Ну, что ж, послушаем этого болтуна, — согласился четвёртый сын Дубового клана.
Заклятие тишины было снято, и коррехидор с чародейкой возвратились на свои места. На выразительном, подвижном лице Виларда читалось откровенное разочарование, поскольку ему не удалось расслышать ни единого звука из приватного разговора офицеров Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.
— Я могу продолжать? – спросил он, и не дожидаясь ответа Вила, заговорил, — мы остановились на том, что предложил выпить жжёнки, а вы, господин полковник, изволили мне возразить, что мои сослуживцы и так уже были навеселе. Верно?
Вил стиснул зубы и кивнул.
— Отвечаю с охотой и всей искренностью, — полусидевший в постели мужчина попытался изобразить светский поклон, но получилось у него не очень. – Во-первых, мы все были тогда не особо пьяны, ночь только начиналась, а, во-вторых, ничто так не сближает мужчин, как хорошо приготовленная жжёнка, выпитая совместно. Мне отец рассказывал, что основной причиной женитьбы моего дедушки на моей бабушке стало её умение виртуозно готовить этот благородный напиток. Она научила и меня, — последовал ещё один неуклюжий поклон, — так что, без ложной скромности я смею утверждать, что приготовленная мною жжёнка примирила немало горячих голов. В полку меня некоторые даже принялись именовать Расстраивателем дуэлей! Но это несомненное преувеличение. Так вот, — он поглядел сначала на коррехидора, затем на чародейку и продолжил, — никакие уговоры не помогли. Гвардеец ни в какую не желал забрать назад свой вызов. Когда в деле замешаны чувства, доводы рассудка бессильны.
— Постойте, о каких чувствах идёт речь? – спросила Рика, которая старалась вычленить из рассказа Виларда полезную информацию и записать её.
— Естественно, о любви! – воскликнул больной, всплеснул руками, охнул от боли, сморщился и объяснил, — оба друга волочились за одной красоткой. Знаете, случается подобное, когда юная дама украла сразу два сердца и жонглировала ими, подобно цирковому акробату: то одного приблизит, подарив надежду, то другого. И длилась сия история около года, затем родители девицы положили конец этому более чем странному тройному роману, заставив дочь сделать выбор и стать женой одного из кандидатов. Девица выбрала Дайяму. Знаете, я совершенно не удивлён. На её месте я поступил бы точно также. Желчный, мрачноватый Рябчик ни в какое сравнение не шёл с душкой-гвардейцем.
— И когда это было? – уточнила чародейка.
— Примерно год назад, — задумавшись на секунду, ответил Вилард, — или около того. Месяцев через пять и Окири женился. Болтали, брак его был по сговору. Родичи подсуетились, подыскали девицу, хоть и не особо авантажную по части внешности, но с отличнейшим приданым и связями. Ну, Рябчик и сам не красавец, так что жаловаться ему не на что.
Вилу утверждение, будто причиной дуэли стала любовная история более чем годичной давности, показалось маловероятным, и он сказал:
— Вам не кажется, что Окири слишком долго ждал, чтобы отомстить своему другу за уведённую девушку? Тем более, что выбор жениха был сделан ею самой?
— Сердечные раны бывают порой очень глубоки, — со знанием дела заявил кавалерист, — кто знает, зажило ли сердце нашего Рябчика? Да и вообще, удалось ли ему собрать осколки своего разбитого сердца?
— Хорошо, оставим в стороне причину их ссоры, — коррехидор потёр ноющий висок, — переходите к самой дуэли.