Страница 40 из 244
— И все-таки мы их зададим, — сказал Гуров. — А вдруг вам захочется на них ответить? Вдруг вы поймете, что ответ — это то единственное, что вас спасет? Может такое быть?
Женщина промолчала.
— Скажите, вам знакомо такое имя — Зухра Мажитова? — спросил Гуров.
— Кто это такая? — надменно поинтересовалась женщина.
Но это была напускная надменность, это больше было похоже на браваду, чем на надменность как таковую. На испуганную браваду, можно сказать и так. И Гуров это понял. А вернее, он это уловил особым чутьем опытного сыщика. Опытный сыщик всегда поймет, боится ли его вопросов тот, кого он допрашивает. Кажется, дело постепенно сдвигалось с мертвой точки.
— Кто это такая? — переспросил Гуров. — Это та самая женщина, которую убили. В лесу. Из пистолета «беретта» выстрелом в висок. И в карман которой подбросили флешку с бессмысленным содержанием. Вам ничего не говорит такая история?
— Нет, не говорит, — ответила женщина. — Не понимаю, что вам от меня нужно…
— Значит, вы никогда не знали женщину по имени Зухра Мажитова? — Гуров недоверчиво усмехнулся. — Вот уж не подумал бы, что вы такая забывчивая… Что ж, коль вы и вправду забыли, то я вам напомню. Это та самая женщина, которую вы приказали убить. Адепт вашей секты. Ну теперь-то вы вспомнили? Должны вспомнить — это уж как дважды два. Думаю, не каждый день вы убиваете ваших адептов. Ну так вспомнили?
— Что вы такое несете? — вскинулась женщина. — Кого это я убила? Вы сошли с ума! Вы провокатор! Вместе с вашим коллегой! — И она указала на Крячко. — Вы за это ответите!
— Я могу считать это вашим окончательным ответом? — бесстрастным тоном спросил Гуров. — Что ж, как хотите… Не желаете говорить вы, буду говорить я. Буду повторять то, что я совсем недавно слышал от… Впрочем, это неважно, от кого я слышал. Итак…
* * *
В то самое время, когда Гуров и Крячко пытались хоть чего-нибудь добиться от несговорчивой Натальи Кузнецовой, в камере, расположенной буквально через стену от кабинета, шла своя жизнь. Это была очень непростая, по-своему напряженная жизнь. Всего в камере было пять человек. Два — это санитар Кривов и Игорь Васильев, еще два — совсем посторонние бродяги, которых Степанищев поместил в камеру для массовки, и пятым человеком был подсадной агент, псевдоним которого был Футболист.
Двое бродяг, потолкавшись, дружно задремали, Футболист также сделал вид, будто спит. А вот что касается Игоря Васильева и Сергея Кривова, то им было не до сна. Какой уж тут сон? Оба они прекрасно понимали, что вляпались в нехорошее, кровавое дело. Подсудное, иначе говоря, дело. Вот тот всезнающий человек в штатском, который допрашивал Кривова, намекнул, что здесь не исключен даже пожизненный срок. Пожизненное заключение! На это Кривов не был согласен категорически: ему вполне хватило двух коротких тюремных сроков, которые он получил в прежние времена за, так сказать, подвиги своей юности. Наслышался Серега Кривов, будучи в отсидке, и о том, что такое пожизненное заключение! Самому своему лютому врагу он не пожелал бы таких-то житейских перспектив!
Вот об этом он и говорил с Игорем Васильевым. Говорили они тихо, вполголоса, однако же Футболист слышал весь их разговор. Футболист в таком деле был человеком опытным, он знал, как лучше подслушать чужие разговоры. Можно прикинуться безучастным, можно — спящим… Были в арсенале Футболиста и другие способы, вплоть до чтения по губам и до угадывания сути разговора по выражениям лиц тех, кто разговор вел. Опытной «подсадной уткой» был агент Футболист, что и говорить!
… — Значит, ты все рассказал? — спросил Игорь Васильев у санитара.
— Рассказал, — ответил Кривов. — А что не успел рассказать, то обещал рассказать на следующем допросе. И расскажу!
— А не боишься? — спросил Васильев. — Ведь придется отвечать! Вот как ответила та девочка…
— Я не та девочка! — резко произнес Кривов. — Уж как-нибудь да отобьюсь! Или ты мне прикажешь тянуть пожизненный срок? Если хочешь — тяни его сам. А я знаю, что это такое — пожизненный срок. Наслышан!
— А мне-то за что? — возразил Васильев. — Я к убийству не имею никакого отношения…
— Так уж и не имеешь! — ядовито заметил Кривов. — Может, скажешь, что ты ничего о нем не слышал и ни о чем не догадывался? Твоя баба, значит, все распланировала и обдумала, встретила и приветила того, кто девчонку уложил, а ты, оказывается, ничего не знал и не подозревал? Ну, скажи это тому типу, который меня допрашивал! Может, и поверит… Хотя нет, не поверит. Он тебя вывернет наизнанку, как вывернул меня. Он это умеет, не сомневайся!
— Ну это мы еще поглядим, — сказал Васильев.
— Да тут и глядеть нечего, — сказал Кривов.
— Продашь, что ли? — было слышно, как Васильев усмехнулся. Именно так — было слышно, потому что усмешка получилась нехорошая, скрипучая. — Ну-ну…
— Ты не мешок картошки, чтобы тебя продавать, — сказал Кривов. — И на это твое «ну-ну» мне плевать. Мне моя жизнь дороже.
— Так ведь можешь ее и потерять, свою драгоценную жизнь, с такой прытью, — сказал Васильев. — Ты знаешь наши правила…
— И на правила мне наплевать! — решительно произнес Кривов.
— Гляди, как ты расхрабрился! — иронично заметил Васильев. — Если ты такой храбрый, то зачем помогал Наталье?
— Это в чем же я помогал?
— Будто не знаешь… Помогал убивать ту девчонку.
— Я ее не убивал!
— Но помогал, не так ли? А это одно и то же. За то тебе и посулили пожизненный срок. И получишь! Если не прикусишь свой язык. А прикусишь — все обойдется. Скоро нас выдернут отсюда. У наших «генералов» руки длинные. И власти у них хватит, и денег тоже.
— Плевать мне на «генералов»!
— Вот ведь как ты расхрабрился! На всех-то тебе плевать. Ну, гляди… Даже если ты на меня и на Наталью донесешь, ничего страшного с нами не случится. «Генералы» о нас позаботятся. А вот что будет с тобой? Подумай на эту тему, пока есть время…
Они пререкались еще долго, но, наконец, умолкли. То ли утомились, то ли каждый остался при своем. Выждав для верности еще десять минут и ничего не дождавшись, Футболист сделал вид, будто пробудился ото сна. Он потянулся, зевнул, поднялся и заорал куда-то в пространство:
— Начальник, мне надо в туалет! Уснул ты там, что ли? Сто тридцать чертей тебе в твою печенку!