Жертва и другие

Сами того не замечая, Гуров и Крячко стали говорить о деле — о преступлении, которое им предстояло раскрыть. Так оно бывало всегда. Пансионат пансионатом, красоты красотами, лебеди лебедями, а дело — прежде всего. И не потому, что Гуров и Крячко были, как это говорится, закоренелыми фанатами своего ремесла и отъявленными трудоголиками. Все тут было проще: они прибыли, чтобы помочь в раскрытии преступления, стало быть, о чем же еще и говорить? Летчики, к примеру, говорили бы о самолетах, доктора — о каких-нибудь микстурах, артисты — о песнях и плясках… А уж сыщикам сам Бог велел говорить о преступлениях и преступниках. Тем более поговорить было о чем, многое в том преступлении, которое они сейчас пытались раскрыть, оставалось неясным. Можно даже сказать, таинственным и загадочным.

— Оказывается, я почти ничего не знаю о всяких сектах и тому подобных культах, — сказал Крячко. — Как-то все эти веселые дела прошли мимо меня…

— Я тоже в этих делах не очень, — сказал Гуров. — Оно и понятно. Кажется, мы с тобой никогда раньше не сталкивались с этими веселыми ребятами. Оттого-то о них ничего и не знаем.

— А может, и сталкивались, да позабыли, — сказал Крячко. — Разве все упомнишь? Среди немыслимого разнообразия всякой публики, с которой мы с тобой имели дело, эта компания могла и затеряться. Уйти в тень в связи с неактуальностью, так сказать.

— Может, и так, — согласился Гуров. — Однако же нам сейчас надо припомнить все, что мы о них слышали, читали или смотрели по телевизору. Хуже нет, если имеешь дело с кем-то, кто тебе совсем незнаком. Это, знаешь ли, заведомый путь к проигрышу. К нераскрытию преступления в данном случае.

— Наверное, ты прав, — согласился Крячко. — Что ж, давай припоминать. Начинай, если есть с чего начать. А я подхвачу.

— Насколько я понимаю, любая секта — это преступная организация, — сказал Гуров. — И дело даже не в том, какие конкретные статьи уголовного кодекса она нарушает. Дело в самом принципе. Ну, а какова самая главная цель любой преступной организации?

— Деньги, деньги и еще раз деньги, — сказал Крячко.

— Вот именно, — согласился Гуров. — А деньги добываются самыми разными способами. Необязательно лазить в чужие форточки или, скажем, встречать запоздавших прохожих в подворотнях. Можно сделать так, чтобы люди сами приносили тебе деньги. Да еще и умоляли, чтобы ты их взял. Это, знаешь ли, куда как лучше, чем лазить в форточки. Да и безопасней. И комфортней. Видишь, сколько здесь преимуществ?

— И весь вопрос в том, как заставить человечка добровольно отдать тебе деньги, — сказал Крячко. — Вот, скажем, несчастную Зухру как-то же заставили…

— Думаю, что не только Зухру, — вздохнул Гуров. — С одной Зухры много ли возьмешь? Тут, понимаешь ли, должен быть масштаб. Чем больше таких, как Зухра, тем, соответственно, больше денег. И коль уж уломали каким-то образом Зухру, то точно таким же образом уломали и всех прочих.

— Знать бы еще, как именно уломали, совсем было бы хорошо, — сказал Крячко.

— Ну это не такой и секрет, — сказал Гуров. — Припоминаю, кое-что на эту тему я читал. Или, может, от кого-то слышал… Способов здесь немало. Например, гипноз. Чем не способ? Бывают такие люди, у которых под гипнозом можно вытащить все что угодно, а не только деньги.

— Знаю такое дело, — усмехнулся Крячко. — Сталкивались мы когда-то с одним милым гипнотизером. Даже, кажется, с целой шайкой гипнотизеров. Припоминаешь?

— Помню, как же. Много денег эта шайка стрясла с легкомысленных граждан! Ну и вот… Гипноз — чем не способ? А ведь есть еще и другие. Скажем, запугивание. Тонкое, умелое, коварное… Допустим, если какому-нибудь человечку внушить мысль, что ему будет очень плохо, если он не будет слушать своего вождя, то с этим человечком можно делать все, что только захочешь. Воду на нем возить. И человечек при этом будет счастлив, что на нем возят воду!

— Ну да, — после молчания произнес Крячко. — Это называется — подобрать к объекту психологический ключик.

— Что-то в этом роде, — согласился Гуров. — Подобрать ключик, повести за собой, пообещать светлое будущее вплоть до Царствия Небесного… На такие манипуляции, насколько мне известно, чаще всего поддаются женщины. Конечно, если в конкретной женской душе есть какие-нибудь твердые убеждения, то тогда, пожалуй, с такой дамой ничего и не поделаешь. Ну или хотя бы если в женской голове присутствует разум. А если нет ни того ни другого? Вот тут-то и беда…

Сыщики помолчали. Разговор происходил в отведенном им номере. В окна смотрела вечерняя тьма. Это была непривычная тьма, совсем не такая, как в большом городе, и оттого она казалась таинственной и отчасти даже сказочной. В такую тьму невольно хотелось всматриваться и вслушиваться, ждать от нее чего-то доброго и неожиданного — как всматриваются, вслушиваются и ждут в детстве.

— Да… — сказал задумчиво Крячко. — Ты себе как хочешь, а я так непременно побываю здесь еще раз. Не сыщиком, а совсем в другом качестве.

— Побываем вместе, — улыбнулся Гуров.

Они опять замолчали. Молчание нарушил Крячко.

— И все-таки я не понимаю, — сказал он. — Допустим, ты прав. Допустим, несчастная Зухра и впрямь вляпалась в какую-нибудь секту. Но для чего ее убивать? Для чего убивать человека, который приносит тебе деньги? Как-то, понимаешь, нелогично получается…

— Ты считаешь, что Зухру убил кто-то из сектантов? — спросил Гуров.

— А ты что же, до сих пор считаешь иначе?

— Нет, не считаю.

— Тогда для чего задавать ненужные вопросы? Тем более что на эту тему уже говорено и переговорено. Вот даже упрямого Степанищева мы в этом убедили. Итак, повторяю: для чего было убивать Зухру? Какой в этом, так сказать, высший смысл?

— Ну, смысл-то есть, — сказал Гуров. — Как же без смысла? Допустим, ее убили, чтобы тем самым скрыть какое-то другое преступление. Между прочим, классический вариант! Сколько раз мы с тобой сталкивались с таким вариантом! Сосчитать невозможно! Так почему же такому варианту не быть и здесь?

— То есть ты хочешь сказать, что Зухра стала свидетельницей чего-то этакого? — Крячко сделал неопределенный жест рукой. — Чего-то такого, что могло напугать тех, кто угнездился наверху?

— А почему бы и нет? — сказал на это Гуров.

— Но что такого она могла узнать?

— Понятия не имею. Потому что мы с тобой пока ничегошеньки не знаем об этой секте. Так, лишь предположения…

— Допустим… Но, опять же, для чего убивать? В конце концов, можно было поступить как-то иначе. Запугать, договориться…