Жертва и другие

— Пойдем, братишка, — Шубенков тронул молодого человека за плечо. — Теперь чего уж… Теперь надо довести дело до конца…

— Ну, и что скажете? — спросил Гуров, когда они с Крячко остались наедине.

— Примерно то же, что мог бы сказать и ты, — ответил Крячко. — Кажется, картина проясняется. Не знаю, как вам, а мне она ясна и понятна до самого донышка.

— Тогда нарисуй ее и разукрась, — сказал Гуров. — Чтобы и мы поняли.

— Это запросто, — сказал Крячко. — Значит, так. Жили-были двое молодых людей — некто Илья Панкратов и Зухра Мажитова. Жили они под общей крышей, и все такое. Жили неплохо, с оптимистичным прицелом на будущее совместное житье. И все бы хорошо, да вот только познакомилась Зухра с некими таинственными людьми, будь они неладны. Они-то, эти люди, и сбили ее с панталыку. Поменяли ее образ жизни, внешность, даже характер. Не иначе как и впрямь секта. Другого объяснения я не нахожу. Секта, название коей «Другие». «Другие», понимаешь ли… Девять к одному, что они-то, эти сектанты, ее и убили. Вот только за что? Такая, стало быть, картина…

— А может, и не сектанты, — не согласился Василий Сергеевич, не потому, что его не устраивала предлагаемая полковником из столицы версия, а скорее из любви к дискуссиям.

— А кто же тогда? — спросил Крячко.

— Может, это было ограбление, — сказал Степанищев. — Обычное, заурядное ограбление…

— Ну это вряд ли, — не согласился Крячко.

— Это почему же? — в свою очередь не согласился майор.

— Потому, что это ни с какого боку не похоже на ограбление, вот почему, — сказал Крячко. — Сам подумай, какое это ограбление? Ты когда-нибудь видел такие ограбления? Грабитель, понимаешь ли, прежде чем ограбить, для чего-то тащит жертву в лес, за три километра от города, там ее грабит, затем убивает, затем брызжет ей в лицо кислотой… Спрашивается, для чего грабителю такие драматические сложности? Грабить проще в городе, не так ли? Даже если это, допустим, ограбление с последующим убийством. Ограбил, убил — и растворился в каких-нибудь развалинах или кустах… Нет, это не грабеж. Просто-таки никоим образом это не похоже на классический грабеж. В том-то и дело…

— И потом — флеш-карта в кармане, — добавил Гуров. — Для чего бы грабителю пихать ее в карман жертвы? Какая, спрашивается, тут логика?

— Вот именно! — поддержал Гурова Крячко.

— А может, грабитель эту чертову флешку и не пихал в карман? — возразил Степанищев. — Может, он просто не обратил на нее внимания? Пренебрег ею? Для чего грабителю какая-то флешка? Какой с нее навар? Лежала себе и лежала… Допустим, завалялась там случайно.

— Ну… — Крячко в задумчивости почесал затылок. — Учитывая то, что на флешке изображено… вряд ли она попала в карман случайно. Знаете, что я по этому поводу думаю? А думаю я, что эту флешку кто-то специально сунул жертве в карман. Да, специально! Вот только, спрашивается, зачем? Какой в этом смысл? Тут уж вы меня не спрашивайте — ибо не знаю я…

— Ты говоришь — специально? — переспросил Гуров.

— Именно так я и сказал, — подтвердил Крячко. — Потому что именно так я думаю. Иного объяснения сему факту я просто не нахожу.

— Значит, специально… — повторил Гуров. — А что такое «специально»? Что оно означает, это самое «специально»? А означает оно — для отвода глаз. Вот что оно означает. Чтобы, понимаешь, сбить со следа. Запутать следы…

— Кого сбить со следа? — спросил Крячко.

— Получается, что нас с тобой, — ответил Гуров. — Кого же еще? Следствие, одним словом. Сбить с толку, направить по ложному следу, затормозить… Ведь вот сколько времени мы бьемся над этой загадкой! Как флешка оказалась в кармане убитой, почему на ней обозначена всякая ахинея… Топчемся мы вокруг этой флешки и топчемся. И не находим ответа…

— А ведь и правда! — сказал Крячко, усмехнулся и хлопнул себя по лбу. — Ведь и впрямь! Во всяком случае, хоть какое-то более-менее внятное объяснение. А то что получается: что за флешка, почему, как…

— А может, все это дело рук какого-нибудь маньяка? — вдруг осенило Степанищева. — Нет, и вправду. Тогда многое становится понятным. И то, как убили женщину, и флешка в ее кармане с бессмысленными чертежами… От маньяка всего можно ожидать, на то он и маньяк.

— А что, в вашем городе водятся маньяки? — усмехнулся Крячко. — Ты что-нибудь о них слышал? Что-нибудь знаешь?

— Нет, но… Маньяк — дело такое. Тайное дело, хитрое. Вот ведь сколько времени их ловят — годами. Тому полно примеров. А что, если он у нас завелся совсем недавно? И эта женщина — первая его жертва? Может такое быть?

— В этой жизни все может быть, — философски заметил Крячко. — И уж тем более всякие разные маньяки. Но вот ведь какое дело… Это что же получается? А получается, что в вашем городе завелся не один маньяк, а целая, понимаешь, компания маньяков.

— Это почему же так? — не понял Василий Сергеевич. — С чего ты взял?

— А с того, — сказал Крячко. — Кажется, ты забыл о побеге из лечебницы гениального изобретателя Васи Рыжикова. Забыл о том, как ему помог бежать санитар Сергей Кривов, как Васю Рыжикова встретили какие-то личности в количестве то ли трех, то ли четырех душ, как они, эти личности, сняли копию с его гениальных чертежей… В итоге вырисовывается очень даже очевидная картина. Ну или спектакль со множеством действующих лиц. А маньяки — они, знаешь ли, компаниями не действуют. Маньяк — это всегда одиночка. Разве не так?

— Так, — вынужден был согласиться Степанищев. — Оно и хорошо, что так. Маньяков мне еще не хватало…

— Нет, это не маньяк, — с улыбкой подытожил Крячко. — Это что-то другое. Очень может статься, что и впрямь какая-то секта. Тут, понимаешь, тебе и таинственная татуировка, и бритые головы… Да и сама Зухра говорила, что свела знакомство с какими-то людьми. Не с маньяками же она познакомилась, в самом деле! А вот с сектантами — за милую душу. Женщины, я слышал, очень даже падки на всяких сектантов, гуру и прочих подобных личностей. Женщины — народ доверчивый. Точнее сказать, легковерный.

— Что ж, может быть, все так и есть, — без особой радости согласился Степанищев. — А значит, убийство каким-то боком связано с этой сектой, о которой мы понятия не имеем…

— Вот тут ты попал в самое яблочко! — сказал Крячко. — Мне представляется, что так оно и есть. Ну а ты отчего безмолвствуешь? — вопрос был обращен к Гурову. — Неужто тебе нечего сказать по данному поводу?

— Как так нечего? — усмехнулся Гуров. — Есть и мне что сказать. Надо бы нам позвонить в Москву. Срочно.