Жертва и другие

— Я больше ни в какие командировки не поеду без тебя, горе ты мое обрядовое. Поняла?

— А я без тебя, — хлюпая носом, в тон ему ответила Груша. — Ты мне потом все расскажешь, да?

— Конечно.

Ахмета Одывара немедленно взяли и обыскали. У него за пазухой обнаружили сверток, в котором сверкали, переливаясь, бриллианты и изумруды князей Чоговадзе.

— Ну вот они, камни эти, теперь, похоже, про́клятые… Столько проблем из-за них было и смертей, — задумчиво глядя на гарнитур, сказал Гуров.

— Какие камни про́клятые? — Груша уже очухалась и во все глаза смотрела на происходящее.

Одывара и Солохина отправили в Москву, в СИЗО, их ждали допросы и следствие. Жены полковников остались готовить свадьбу, а сыщики отправились в столицу — нужно было закрывать дело. Гуров доложил Орлову о том, что младший Одывар задержан вместе с каким-то странным товарищем — Дмитрием Солохиным.

— Судя по показаниям тетки Солохина, он чуть ли не серийный маньяк, — докладывал Гуров на совещании. — Но я почти на сто процентов уверен, что девушек в России убивал именно Ахмет Одывар. Я пока не знаю, откуда они с Солохиным знакомы и что их связывает. Почему он пошел именно к нему, что в Жаворонках делали? Я сейчас сразу после оперативки вызову его на первый допрос. Буду колоть на добровольное-признательное, это у нас единственный шанс. Если не раскрутим, мы ничего не докажем. Кроме убийства брата, разумеется, тут доказательств и показаний свидетелей хоть отбавляй. Денира можно, кстати, отпускать с оперативной квартиры, теперь ему ничего не угрожает.

— Понял тебя, Лев, работайте.

Они со Стасом спустились в свой кабинет, через пятнадцать минут привели Одывара-младшего. Он молча сел на стул, посмотрел на оперов и, ухмыльнувшись, сказал:

— Я все расскажу под протокол. Устал я бегать, да и смысла уже никакого в этом нет.

За день до ареста на мобильный ему неожиданно позвонила Мари.

— Здравствуй, Ахмет!

— Мари!!! Как ты там??? Тебе дали телефон?

— Дали. Точнее, у меня его никто не забирал. Ты не нашел денег, я так понимаю? Не ищи, уже не нужно.

— Почему не нужно, Мари??

— Потому что я выхожу замуж за Бату. В общем, прости меня, но мы с Бату, пока я у него время от времени играла, полюбили друг друга. Хотели развести тебя на деньги, но у нас через два дня свадьба, я очень счастлива и желаю тебе того же. Прости меня еще раз!

И она отключилась. А у Ахмета поплыли перед глазами кровавые круги. Он вдруг отчетливо понял, что убил единственного родного человека, который принимал его таким, какой есть, и помогал, как умел, как мог. Мехмет ведь еще тогда сказал, что, скорее всего, Мари в деле. А он ему не поверил… Да еще и застрелил собственной рукой. Так зачем ему теперь эти адовы украшения? Он был в состоянии шока, когда его давнего приятеля Дмитрия Солохина пришли брать в дом к его тетке спецназовцы. Поэтому ничего толком не соображал, а вообще мечтал утопить украшения где-нибудь в темных водах Эгейского моря в родном Измире.

— Дайте мне сигарету и кофе, если можно, — он поднял тоскливые глаза на Гурова. Помолчал. — Когда мама нас бросила, я думал, что умру. Мне было пять лет. А в десять я первый раз убил. Что вы так смотрите на меня? У отца была очередная пассия, наглая, меня терпеть не могла. В отличие от его других шлюх, на этой он собрался жениться. Так она в тот вечер напилась, позвала меня и сказала, что скоро меня выкинет из дома, как щенка. Что я тупой баран и ничтожество, что отец меня никогда не любил, а мать моя — проститутка, но она ей благодарна за побег. Потому что все деньги отца теперь ей достанутся. А потом она придумает, как от Мехмета избавиться. Я взял нож — он на столе как раз лежал — и буквально искромсал ее… Я орал как ненормальный и колол, колол, колол эту тварь… Я бы убил ее еще раз, представься мне такая возможность.

— Извините, что перебиваю, вы, когда свою последнюю жертву добивали, сказали: «Передай ей привет». Вы имели в виду эту женщину?

— Откуда вы знаете? — неподдельно удивился маньяк. — Она что, выжила??? — вдруг догадался он. — Слава Аллаху… Одним грехом меньше на моей черной душе, — он закурил.

— Что было потом? Куда вы дели тело девушки?

— Пришел отец, сначала дико испугался, когда увидел изрезанный труп своей любимой. Потом… испугался еще больше, потому что понял, что это сделал я.

— Как понял? Он застал вас на месте преступления?

— Нет. Я сам признался и добавил, что так будет с каждой его потаскухой, которая попробует меня оскорбить или сказать дурное слово о моей матери. Он как-то сразу собрался, позвонил кому-то, приехал мужчина, меня закрыли в детской. Утром никаких следов крови и тела уже не было. Через неделю приходили полицейские, спрашивали о подруге отца, но тот сказал, что они разорвали отношения и та уехала. Куда — не сказала, он не знает. Его спасло, что та не являлась отцу официальной женой. Отец потащил меня к психологу, я прикинулся дурачком, так что помотали-помотали и оставили в покое. Но отец предупредил, что, если он заметит еще малейшее проявление агрессии с моей стороны, отправит меня в интернат для таких же ненормальных детишек, как я. Потом Мехмет меня, кстати, тоже мечтал упечь в психушку. Я сейчас думаю, жаль, что он этого не сделал… Только не думайте, что я сочувствую этим сучкам, не-а, вообще не жаль. Они же шлюхами работали. А брата я зря замочил… Приносил бы мне на психу вкусняшки, а теперь кто мне в тюрягу что принесет?

— Кто такой Дмитрий Солохин, как вы познакомились?

— А, Демон? Этот псих похлеще меня будет. В борделе мы познакомились, девку одну на двоих сняли, увезли ее на дачу, снимали летом, это под Псковом было. Демон любитель таких развлечений… Я в магазин пошел за бухлом, меня минут сорок не было, прихожу, слышу — крики. Причем орет не девица, а Демон. Зашел в дом, а девка вся в кровище, отходит уже. Забил он ее, голубушку, — заржал Ахмет. — Так что не я один такой изувер. Я помог похоронить, кровь отмыли, и вывез его в Турцию, Мехмет сделал визу и все такое… Потусили мы с ним в Измире, но я его предупредил, что на моей земле такие «шалости» точно не прокатят. Через три месяца он что-то заскучал, смотрю. Говорит, домой хочу, в Россию… Ну вали, что он, девка моя, чтобы его держать? Но сказал, что за ним должок, если что. Он мне адрес тетки своей оставил в этих ваших Жаворонках, а село, как специально, рядом с городом расположилось, где Мехмет цацки спрятал.

— Звенигород.