Жертва и другие

— Наташ. Ну, вы тут совсем одичали, шуток не понимаете. Не делайте из меня монстра.

Они отлично посидели, поговорили о разных разностях, выпили самогона от Митрофана и разошлись по комнатам. Груша уснула почти сразу. Ей снился странный сон. Как будто она идет по деревне какой-то в старинном, расшитом жемчугом и драгоценными камнями синем сарафане, а на плечах у нее коромысло. Только в ведрах не вода, а какие-то свертки, в которых искрятся драгоценный камни. Вдруг навстречу ей выходит молодой мужчина со злыми глазами, вырывает у нее коромысло, она падает. А поднимает ее с земли Саша, только тоже в каком-то странном костюме — то ли приказчика, то ли еще кого. Груша открыла глаза, вытерла холодный пот со лба и долго смотрела в пустую темноту.

«Ерунда какая-то, приснится же такое. Дома, кстати, я ничего подобного во сне не видела. Надо будет дом у них утром почистить», — успокоила она себя и, перевернувшись на другой бок, снова уснула.

Утром, проснувшись и напившись кофе с молоком и свежими булочками, которые успела испечь баба Нюра, Аграфена взялась за дело. Из своего бездонного чемодана она извлекла большой гвоздь и молоток, налила в стакан святой воды. И выплыла на территорию соседей.

Согласно народному обряду по защите жилища, большой и обязательно новый железный гвоздь нужно было вбить напротив входа в дом. Ничего сложного в этом не было — благо дружелюбный Борька так и сидел взаперти. И Груша окунула гвоздь в стакан со святой водой, на глазок примерила расстояние и со всей дури вбила гвоздь аккурат над входной дверью. При этом три раза прошептала: «Пока ты вбит, моя семья спокойно спит».

Александр Вальжанский тем временем пробивал все возможные варианты нахождения Мелицы Чобану. Согласно протоколу, после больницы, в которой она пролежала почти полгода, девушку отправили на реабилитацию в один из санаториев в Подмосковье. Дальше следы ее терялись. Вольжанский и Крячко, которого Гуров откомандировал в помощь Александру — у того же в силу пенсионного статуса уже не имелось удостоверения и прилагающихся к нему полномочий, — приняли решение посетить этот санаторий, он назывался «Ключи». К вечеру машина Крячко доставила сыщиков на место. Стас обожал свою железную лошадку, она никогда его не подводила и не требовала ремонта каждые два года, как новоделы на современном авторынке.

На ресепшене их встретила миловидная девушка с большими карими глазами, как у Бэмби, и очаровательными ямочками на щечках. Невысокая, полноватая и, сразу видно, настроенная на прием всего хорошего в этом страннейшем из миров. На бейджике было написано: Василиса.

— Добрый день, Василиса Прекрасная! — включив свое мужское обаяние на максимум, поприветствовал девушку Стас.

— И вам здравствуйте, добры молодцы! — искренне улыбнувшись, в тон ему ответила администратор. — Вы к нам погостить, подлечиться?

— Погостить, лечиться пока рановато, — тоже улыбнулся Вольжанский.

— Нам помощь ваша нужна, — сказал Крячко и показал девушке удостоверение.

— МУР? — удивленно протянула она. — Ничего себе. А что мы такого натворили или у нас кто чего натворил?

— Надеюсь, что ничего. Мы девушку ищем. Она у вас проходила два года назад реабилитационные процедуры после жестокого на нее нападения. Зовут Мелица Чобану. Она бесследно исчезла после лечения у вас…

— Мелица?? Да, она у нас лечилась и никуда не исчезла, с чего вы взяли? Она работать у нас осталась, горничной… Вместе с питанием и проживанием, в Молдавию уже не вернулась, у нее там только бабушка одна была, так умерла два года назад как раз.

— Василиса, вы хотите сказать, что она и сейчас у вас? — не веря своей удаче, спросил Крячко, переглянувшись с Вольжанским.

— Ну да, у нас, — опять непонимающе улыбнулась Василиса, дескать, а что в этом такого странного-то?

— И где она?

— У себя в номере, она выходная сегодня. Первый этаж, 105, тут у нас все сотрудники живут.

— Вот спасибо!

Офицеры прошли мимо огромного аквариума с причудливыми рыбами самого разного окраса и «дизайна» и постучались в сто пятый номер. Дверь открыла худенькая смуглая девушка. Следов шрамов на лице не было, да и глаз был на месте. Хотя, согласно медицинскому вердикту, вынесенному после нападения на нее, Мелица должна была бы остаться инвалидом. Она недоуменно приподняла брови и спросила:

— Вы ко мне?

— Да, мы можем войти? — ответил Стас.

— Конечно, проходите, вы по какому вопросу? У меня как раз осталось пять кукол, вам в подарок? Сколько ребенку лет или вы как сувенир любимой женщине?

— Мы не за куклами, Мелица… Мы из МУРа, и нам очень нужна ваша помощь.

— Моя помощь, МУРу? А что случилось, чем я могу помочь? — искренне спросила та.

Крячко напрягся. После такой страшной психологической травмы при слове «МУР» у девушки должна была бы быть совсем другая реакция. Как минимум, она бы напряглась и не так охотно пригласила бы их в номер. А как максимум, она бы испугалась. В любом случае так не отреагировала бы. Что происходит?

— Вы присаживайтесь, я вам сейчас кофе сварю, нам разрешают пользоваться своими маленькими плитками. Так что случилось?

Крячко переглянулся с Вольжанским, потом спросил:

— Мелица, вы помните, что с вами произошло два года назад?

— Нет, а что со мной произошло? — абсолютно естественно ответила та. — Я приехала в Москву из Молдавии, поработала там в кафе официанткой, потом заболела, я в больнице полгода лежала, у меня менингит был вирусный, это долго лечат. Потом сюда на реабилитацию отправили, и я осталась тут работать. Мне нравится здесь, санаторий отличный, и люди прекрасные!

Крячко и Вольжанский слушали ее, вытаращив глаза, и ничего не понимали. Она явно говорила искренне, значит — что? Это не она или Мелица ничего не помнит из прошлого?

— Вы работали в кафе официанткой? Вы уверены? А в каком, можете назвать?

— Ну конечно уверена. Детское кафе «Звездочка», вот только где оно находится… Знаете, не помню, — обезоруживающе ответила та.

— Мелица, а у вас, случайно, не осталось телефона вашего лечащего врача? — как можно безобидней спросил Вольжанский.

— Конечно, мы до сих пор созваниваемся, он проводит для меня сеансы психотерапии. А вам зачем?

— Да хотели получить консультацию профессионала, нам для расследования нужно, — уже почти на сто процентов уверенный, что девушка по какой-то причине ничего не помнит, ответил Крячко.