Жертва и другие

Глава 12

Ошибки — это знаки препинания жизни, без которых, как и в тексте, не будет смысла.

Х. Мураками

Свадьбу решили проводить широко — в селе Жаворонки. Почему именно там? Так захотелось Аграфене Царьковой, а Алексей с Натали были так счастливы, что согласились бы отметить свадьбу и в Малых Васюках, лишь бы вместе быть.

Что касается Жаворонков, то в последние десять лет тут на широкую ногу был поставлен бизнес по народным русским традициям и экотуризму. Сюда приезжали туристы из других регионов и даже иностранцы, селились в деревянных избах, стилизованных под старину, а организаторы устраивали театрализованное представление. Приезжающим нравилось, было весело. К тому же еда и самогон были настоящие. Бабки местные с дедками нарадоваться не могли — деньги у них всегда были, и зрелища тоже имелись.

Жаворонки начали свой творческий рост после войны, быстро становясь «брендовым» дачным местом для москвичей. Конечно, не таким известным пристанищем литераторов, как Захарово, Звенигород, Голицыно или Дунино. Но в свое время и они стали атмосферным пространством для Сергея Михалкова, Николая Добронравова и многих других поэтов и писателей.

Вольжанский и Гуров встретились в МУРе для того, чтобы обсудить предстоящую операцию под кодовым названием «Свадьба».

— Лев Иванович, я все понимаю, но мы что, будем участвовать на свадьбе в качестве героев фильма «Холоп», что ли?

— Ну, можно и так сказать. Хотя никто там никого розгами, разумеется, не лупит и на костре не сжигает. Так вот, я не договорил. Ты, Александр Матвеевич, у нас мастер перевоплощения, поэтому мы туда тебя хотим отправить засланным казачком под видом пожилого актера из народного якобы театра, приехавшего из другого города на заработки. Дескать, слышал, что нужны исполнители разных ролей для таких вот спектаклей, возьмите. У нас там есть свой человек, видеооператор из пресс-службы регионального МВД, но он не профи. Может только смотреть и запоминать, зовут Федор, его предупредим по защищенному каналу связи о тебе. Сделаете вид, что вы только что познакомились и задружились. А нам нужно туда матерого полицейского отправить, а ты, как никто другой, подходишь.

— Ну вы даете! — только и мог сказать Вольжанский. — Поеду. Конечно. Куда от вас денешься, да и нелюдя этого найти хотелось бы.

— Натали рассказала, что видела, как из дома в Звенигороде выбегал мужик — полная копия Мехмета Одывара. Это младший Одывар, Ахмет. Куда он девался потом, неизвестно, но границы России он не пересекал, мы уже проверили. На собственном вертолете или на помеле он в Турцию точно попасть не мог. А идти ему больше некуда. Конечно, он мог бы совсем обнаглеть и спрятаться в доме старшего брата, Мехмета, но не думаю, что рискнет. Если не дурак совсем, уже понял, что мы проверили пули, выпущенные в Мехмета, и выяснили, что они не от ИЖа, который он дал Ибрагиму Дениру и отправил того «попугать» брата. Кстати, Саша, ты помнишь, что рассказывала та единственная выжившая девушка про своего мучителя?

— Да, конечно. Девушка, так сказать, низкой социальной ответственности, но не уличная, работала в соответствующем заведении. Как с ними ни боремся, они все-таки вылезают наружу, как грибы после дождя, сам понимаешь. Так вот. Он приходил к ней два раза в заведение, вел себя прилично, видимо, сдерживался, готовился к финалу. А на третий раз, когда его уже охрана и хозяйка борделя знали и доверяли ему, увез ее якобы к себе домой. На самом деле вывез в лес, там напоил и измывался четыре часа, потом бросил умирать. Девчонка была чуть не при смерти, но воля к жизни редкостная. Мало того что добралась до трассы, так и внешность запомнила, и смогла описать, разумеется. Он не боялся этого, думая, что забил несчастную до смерти, как предыдущих девушек.

— Фоторобот еще раз составить сможет?

— Лев, я ее последний раз видел и брал показания два года назад. Не знаю, где она и как.

— Но данные-то остались?

— Конечно. Мелица Георгиевна Чобану, 1998 года рождения.

— Имя очень странное.

— Нормальное для девушки из Молдавии.

— Ну если из Молдавии, то для девушки точно нормальное. Давай так, Саш, я найду ее адрес, если она в России. Если она после нападения Ахмета осталась инвалидом, нужно пробить социальные организации, может, обращалась в центры для женщин или в католические приюты для бездомных. Может быть, и выстрелит… Я через два дня буду в Звенигороде. Ты приезжаешь через пять дней, но под прикрытием, в Жаворонки. Свадьба через две недели, у нас есть время.

— Понял, Лев.

Вольжанский вынужден был остаться на время в Москве, чтобы выполнить просьбу Гурова. Аграфена, проводив его на службу, решила не тянуть кота за хвост, а прямо сейчас отправиться в гости к Алексею и навести там порядок. Поди, и веник как правильно ставить, Натали эта его турецкая не знает, как от дома плохих людей отвадить, как кота с домовым помирить и подружить. Да, столько всего нужно знать хозяйке! И пусть сейчас нет в современных домах русских печей-кормилиц, на которых и детей рожали, и пироги пекли, и лечили хвори разные, все равно нужно обычаи знать, чтобы в манкурта не превратиться.

— Але, сыночек, привет!

— Привет, мамуль!

— К свадьбе готовитесь? Тогда я еду к вам.

— Конечно! — сказал Алексей.

Аграфена собрала в большой походный чемодан, с которым обычные граждане отправляются в отпуск в другие страны и на моря, все, что смогла туда упихать: ладанки, камушки, веревочки, кучу тетрадей и лекций, которые она собирала годами, когда еще работала на кафедре, — Грушу проводили на пенсию в этом году, — а также восковые свечи, лоскутки и прутики и еще много чего важного и нужного. По дороге купила красного вина, рыбы и винограда — нужно же было побаловать молодых. До Звенигорода добралась без приключений. Ее встретили всем честным народом: баба Нюра, невесть откуда добывшая кокошник и красный фартук в петухах, Митрофан в некоем подобии косоворотки, и Борька, разумеется. Который, увидев Аграфену, радостно взвизгнул и помчался ей навстречу. Груша так испугалась, что рванула обратно в свое авто, успев захлопнуть дверь прямо перед пятаком свина. Его догнала баба Нюра и закрыла в стайке.

— Рады видеть в нашем доме! — голосом голодной кошки поприветствовала будущую Наташину свекровь баба Нюра, держа на полотенце хлеб с солью.

— Ну зачем вы так? Я, конечно, полоумная тетка, но не Гитлер же, правда?

Увидев, как сначала на Натальином лице появилась улыбка облегчения, а потом растерянность, она засмеялась.