Жертва и другие

— Да ничего не лишним, давно я не целовал с ходу столь прекрасных и непредсказуемых дам. А меня действительно зовут Александр. Давайте я вас довезу до дома, чтобы уже без приключений! Что отмечали-то? — сопровождая их до машины, спросил он.

— А, так, сущий пустячок. Передачу моего мужа в руки Лизы на вечное пользование. Чтобы они любили друг друга и не вздумали умирать в один день. Во всяком случае, я желаю, чтобы Лиза пережила этого коз… человека надолго!

Александр доставил женщин до дома, они уже почти спали друг на друге, прижавшись, как родные. Он разбудил их, довел до дверей, не забыв записать Грушин номер телефона, и отправился на работу. Почему так рано? Дело в том, что Александр Матвеевич Вольжанский являлся не только настоящим полковником, но еще и начальником угрозыска их небольшого города, откуда был родом и Алексей. Почти как Жеглов. Только, в отличие от киношного персонажа, его мало кто знал в лицо. И не только потому, что он занимал высокую должность и не участвовал лично в операциях. Участвовал, но умел перевоплощаться так, что пару раз его чуть не выгнали из родного РОВД, приняв за бомжа, когда Вольжанский возвращался с задания и не успел зайти домой переодеться.

Около ночного клуба в этот вечер он оказался не случайно. В городе объявились странные сектанты, которые караулили девушек и женщин, а потом расправлялись с ними. Похоже, это были заезжие гастролеры, и ночные клубы являлись лучшим местом для охоты на людей.

Нужно было решать, что делать, и разработать стратегический план действий. Поэтому Александр Матвеевич торопился на совещание. А Груша ему очень понравилась — и внешне, и в плане чувства юмора. Свою жену он проводил в мир иной еще пятнадцать лет назад, с тех пор оставался холостяком, так и не найдя ей замену. Да и не искал особо, если честно.

Работа — дом — работа превратили годы в день сурка. Спасибо матери, она помогла поднять дочку, оставшуюся без материнского тепла всего в двенадцать лет. Сейчас его Лялька, как он называл Ольгу дома, была уже взрослой женщиной и имела своих детей. А мама, как всегда, ждала своего Шурика со службы с горячими обедами и по привычке вязала ему свитера и носки, хотя уже давно все это можно было купить в любом магазине одежды. Но Александр Матвеевич носил вещи, созданные материнскими руками, с вложенным в них теплом ее сердца.

Лиза подскочила в квартире Груши в шесть утра, как ужаленная. После вчерашнего трещала голова, а на самой голове ночевали черти — по крайней мере, так показывало зеркало. Они завалились спать прямо в одежде, не смыв косметику. Обе не были склонны к дружбе с алкоголем, поэтому вчерашнее количество выпивки на душу каждой из них оказалось весьма критичным для утреннего самочувствия обеих.

— Лизок, нажми на кнопочку возле зеркала, это переключатель на другой канал. Ткни, и ты увидишь себя красивой и причесанной, — увидев, что Лиза ужасается своего отражения, хихикнула Груша.

— Да уж! Я в ванную, ладно?

— Конечно! Господи, как хорошо, что я в отпуске, — глотая минеральную воду с лимоном, пробормотала Груша. — А то бы всю кафедру сейчас повеселила. Мадам Царькова с большого бодуна, собственной персоной. Жуть.

В это время зазвонил мобильный, на экране высветился бывший муж, Груша взяла трубку.

— Елизавета в ванной, я напою ее кофе и посажу на такси. На развод подам сама, будь любезен явиться вовремя. Все понятно?

— Груш, ты это… прости…

— Миш, ты это… серьезно? Прости, и все? Бог простит, — и она отключилась. Села, прикрыв глаза руками. Это она только на людях бодрилась, а на самом деле ей было так тошно, что хоть топись.

«Кстати, о топись. На реку я, конечно, не пойду, а вот приглашение спасителя Александра принять можно. Хотя бы развеюсь и, если будет настроение и я выясню — а я выясню, блин, что он не женат, — отомщу Царькову. Я ему покажу больную старушку-жену, с которой спать совсем невозможно. Скотина». — И она опять заплакала, но, услышав, что Лиза выходит из ванной, взяла себя в руки. Та быстро собралась, обняла новую подругу, с которой она познакомилась при таких трагикомичных обстоятельствах, и уехала. Груша тоже сходила в ванную и набрала Александра.

— Слушаю, — официально отозвалась трубка.

— Это Груша, Александр. Есть желание отдать вам долг.

— Да, конечно! Я очень рад, что вы позвонили! Давайте вечером в ресторане «Сакура», вы любите японскую кухню?

— Не знаю, я только суши пробовала. Наверное, люблю. Давайте. Кимоно и гэта не нужно надевать? Спицы в волосья вставлять? Как там насчет фейс-контроля?

— Не-е-ет, — засмеялся Александр, еще раз восхитившись нестандартным чувством юмора Аграфены.

Они прекрасно провели вечер, Груша осталась у Саши до утра. Не только потому, что хотела отыграться за обиду, нанесенную мужем. Мужчина ей понравился и внешне, и было за что: среднего роста, но крепкого, спортивного телосложения, темноволосый, с внимательными, мудрыми и добрыми глазами. Еще оказалось, что у него очень ласковые, умелые руки. Она почти забыла в эту ночь о предательстве Михаила, уснув на плече Александра. Проснулась Груша в семь утра — привычка. Саша громыхал чем-то на кухне, очень вкусно пахло крепким кофе. Шкаф с одеждой был приоткрыт, и Груша с удивлением увидела в нем форму полицейского. Она выбралась из постели и посмотрела на звездочки на погонах. «Ну ничего себе», — подумала она.

— С добрым утром, мой сладкий Дюшес! Можно я буду тебя так называть? Что, рассматриваешь звезды на моих плечах? Не бойся, они все честно заработанные, с чужих небес я их не крал!

— Дюшес… Как красиво. А знаешь, меня еще так никто не называл! Даже мама. Хотя, конечно, дюшес — самый вкусный грушевый напиток. Ок, разрешаю. Так ты целый полицейский полковник? А почему не на пенсии? У вас же рано выпинывают. Прости, отправляют на заслуженный отдых, — беря в руки чашечку с кофе, улыбаясь, спросила довольная таким отношением Аграфена.

— Сам не захотел, попросил оставить, мне пошли навстречу, что дома-то делать? Дочь взрослая уже, жена умерла много лет назад, я тебе говорил, что вдовец, — ласково гладя глазами женщину, ответил Александр, и Груша неожиданно для себя покраснела, как девочка.