Жертва и другие

Зоя начинала бухгалтером: сначала обычным в маленьких конторках, а потом главным в одной из самых солидных управляющих компаний города. Платили здесь более чем хорошо, текучки не было, увольнялись люди только в случае форс-мажора, а искали новых сотрудниц разве что на время декретного отпуска. Секрет крылся в том, что компания принадлежала простому российскому предпринимателю Федору Зайцеву только на бумаге. По факту хозяином являлся один из заместителей мэра города. Но так как по закону чиновнику владеть бизнесом запрещалось, он записал контору на брата и нанял толкового администратора.

Об этом все знали, но, несмотря на свою ученость и интеллектуальность подмосковного города, коррупцию и тут никто не отменял. Так что Вася Маласюк, что тот Васька, слушал и ел. Причем неплохо ел. Но Зою уволили, сократив в пользу какой-то родственницы Маласюка. Она посидела полгода без работы, заскучала и увидела объявление о том, что в одном из престижных колледжей города требуется бухгалтер. К тому времени она уже успела окончить местный институт. Зою взяли на работу с удовольствием, все тот же Маласюк дал молодому специалисту хорошую рекомендацию. Может, совесть замучила, а может, побоялся, что Зоя будет всем рассказывать, как некрасиво ее уволили. А Маласюк собирался баллотироваться в депутаты, так что подмоченная репутация ему была совсем ни к чему.

Что касается преподавателей данного учебного заведения, то все они являлись твердыми профессионалами, отбор тут был жесткий. Учились в колледже дети родителей, которые являлись не последними людьми в городе. Негласным условием для молодых педагогов женского пола было не уходить в декрет раньше, чем отработав в колледже пять лет. В случае нарушения договора декретные не выделить, конечно, не могли по закону. Но по окончании декрета с работы бы уволили под любым удобным предлогом. Однако одна из учительниц по истории плюнула на все запреты и ушла в декрет через полгода после того, как устроилась на работу, скрыв факт беременности. Ушла прямо в середине учебного года. Колледж имел гуманитарную направленность, так что история являлась одним из профилирующих предметов.

Назревал дикий скандал, нужна была срочная замена, и в идеале — мужчина. Чтобы ни в какой декрет еще через полгода не удрал. Директор заведения опубликовала на всех возможных информационных площадках объявление о том, что престижному колледжу требуется преподаватель истории. Требуется, как говорится, вчера. Ибрагим Денир, откликнувшийся на объявления, вписался идеально: молодой, с отличным дипломом, прекрасно знающий русский язык. Да, турок, ну и что? Людей же по ночам не ел.

Тем более что другие соискатели на должности педагогов были очень разные, порой откровенно сумасшедшие. Например, прислал резюме чистильщик бассейнов, решивший, что сможет преподавать математику. А что сложного-то? Пал Палыч — главный по подбору персонала — откровенно вешался.

— Зоя, это какой-то кошмар, — жаловался он в местной столовой. — Мне вот интересно, народ что, совсем с ума посходил, что ли? Сегодня баба приходила на вакансию сантехника. Баба!!! Ты хоть раз видела сантехника-женщину???

— Пал Палыч, ну при чем здесь пол? Главное, чтобы человек знал свое дело. Может, эта тетка — супертетка, вы хоть резюме ее проверили? Что сразу в утиль-то списывать? — заступилась за неведомую бабу Зоя.

— Конечно посмотрел. Она воспитателем в детском саду работала несколько лет. Потом ее сократили, ничего подходящего она не нашла. И решила, как Иван Васильевич, поменять профессию. Я в сантехники пойду, пусть меня научат!

— Ну, зря ты так, Палыч. Если несколько лет работала в бюджетном детском саду, запросто может уметь делать все, чинить сантехнику в том числе. Там же одни тетки, как ты выразился, работают в основном. И дворниками, кстати, и электриками, и сантехниками. Три в одном, как кофе в пакетике. Это тебе не фунт изюма, это садик, детка! Мужики на такие маленькие зарплаты и кучу геморроя не устраиваются. Во всяком случае, нормальные мужики, а пьющие-курящие там не нужны, толку от них никакого.

— Ладно. Сегодня еще один придет соискатель. Некто Ибрагим Денир, — Палыч многозначительно посмотрел на Зою.

— Как ты сказал? Он кто, армянин, что ли? Или татарин?

— Вот за что тебя люблю, так за ум и догадливость! Турок он.

— Звучит как олух царя небесного.

Тут к зданию гимназии подъехал автомобиль, открылась дверь, и вышел высокий широкоплечий брюнет, сверкая черными очами в пол-лица. Черная куртка-косуха была расстегнута и открывала невероятной красоты мужскую грудь, обтянутую водолазкой василькового цвета. Он поднялся по лестнице и повернулся к Палычу и Зое, которые только вышли из столовой в холл колледжа.

— Добрый день, вы не подскажете, где отдел кадров?

— А вам зачем? — пожирая его глазами и вдыхая запах очень дорогого парфюма, спросила Зоя. При виде этого красавца ее женское сердце ухнуло, как сова, и провалилось куда-то вниз. Она пропала с головой, только пока не осознала этот факт.

— Я на работу устраиваться, на должность преподавателя истории, — чарующим баритоном ответил тот.

— А, так вы Ибрагим Денир? — включился Пал Палыч. Он не был очарован высоким брюнетом в модных кроссовках. Разве что обрадовался, что тот выглядел вполне адекватно и на маргинала точно похож не был. — Пойдемте со мной.

Они пошли в кабинет Пал Палыча. Чтобы в него попасть, нужно было пройти по всему колледжу. Эффект от появления нового преподавателя в таком обличье был подобен неожиданному явлению президента. Весь женский состав учебного заведения в прямом смысле открыл рты, девушки помоложе стали поправлять прически, резко полезли в свои сумочки за косметикой и духами. Зоя неожиданно для себя почувствовала резкий укол ревности. «Что за бред, — даже внутренне краснея, подумала она про себя. — Гормоны, наверное, разыгрались. Надо Стаське позвонить, у них сегодня какая-то съемка очень ответственная. Но подожду сначала, чем кончится это собеседование века».