Жертва и другие

Глава 10

Если тебе нужны деньги, иди к чужим; если тебе нужны советы, иди к друзьям; а если тебе ничего не нужно — иди к родственникам.

М. Твен

Гуров и Крячко, прослушав рассказ Мирелы, отправленный в мессенджер, вызвали на повторный допрос Ибрагима Денира. Нужно было понять, знаком ли тот с Ахметом, и если да, то не является ли младший Одывар заказчиком убийства. А заодно еще раз поговорить с Викой Медузой — возможно, она видела Ахмета у Мехмета незадолго до его смерти и, может быть, что-то случайно слышала.

— Как отдохнули? — спросил Льва Орлов, пригласив его на утренний генеральский чай с плюшками.

— Продуктивно, — ответил полковник, наслаждаясь свежей выпечкой и крепким черным чаем.

Гуров рассказал о поездке в Измир и о дальнейших оперативных планах, получил у генерала добро и отправился к себе в кабинет, чтобы допросить Ибрагима. Вскоре его привели, он выглядел более уверенно, чем в прошлый раз, был аккуратно одет и выбрит. Все-таки кто-то ему приносил передачи.

— Добрый день, господин Денир.

— А вам не хворать, полковник. Нашли подругу благодетеля?

— Нашли, и она рассказала нам прелюбопытнейшие вещи. Поэтому спрашиваю вас сейчас под протокол: вам знаком Ахмет Одывар?

— Первый раз слышу, а кто это?

Стоп. Гуров сразу отметил, что Денир ответил слишком быстро, слишком уверенно и слишком категорично. Три «слишком» — это уже версия. Ибрагим даже не задумался ни на секунду, не попросил фотографии и после вопроса как-то сразу собрался, как будто ожидал его. Гуров понял, что Денир абсолютно точно знает Ахмета Одывара. Пазл начинал складываться.

— Это младший брат убитого вами Мехмета Одывара.

— Да? Его я тоже убил?

— Не смешно. Но вам виднее. Хотя пару недель назад он был жив и здоров, и его видели в Звенигороде. Это в Московской области, которая не такая древняя, как Измир, конечно, но тоже историческое место. Вы в этот момент уже гостили в нашем СИЗО, так что никак его убить не могли. А мы тем временем пригласили его к нам в отделение и сделали предложение, от которого он не смог отказаться. И говорит, что вас он знает…

Гуров блефовал, решив пойти ва-банк. Все-таки Денир не был профессиональным убийцей и вообще, по психологии, не являлся уголовником, тем более блатным, который бы ушел в глухую несознанку по идеологическим причинам. И Денир «поплыл». Он резко изменился в лице, на лбу у него выступил холодный пот.

— Дайте сигарету, полковник, — попросил он. — Я расскажу.

Зоя едва добежала до двери своей квартиры, открыла и буквально повисла на шее у Ибрагима. Не зря говорят, седина в бороду — бес в ребро. Правда, Зойкина «седина» брякнула ей не в бороду, а прямо в мозг, да и седина была условной, ведь Зое Вареник недавно исполнилось всего лишь тридцать пять. Разумеется, без вмешательства инфернальных сил тоже не обошлось, иначе как объяснить полное превращение нормальной тридцатипятилетней женщины, хорошей матери и верной жены в полную ее противоположность? Зоя влюбилась. Причем в качестве «прынца» на белом коне выбрала турецкого верноподданного Ибрагима Денира, волшебным образом попавшего в Подмосковье. Он устроился к ним в колледж преподавателем истории. Зоя здесь работала уже пять лет бухгалтером.

Ее сердечная привязанность и факт измены стали известны мужу не сразу, а после не очень своевременного возвращения из очередной командировки. Ситуация оказалась почти анекдотичная. Муж приходит домой, а там жена с учителем истории, хорошо хоть не французского… да еще и турком по национальности, в общем, все, как в дешевом сериале.

Законный муж Зои Стас Вареник работал оператором на одном из каналов ТВ, поэтому часто бывал в разъездах. На этот раз съемки закончились немного раньше. Снимали на северах Сибири, а там, как известно, вкуснейшей рыбы — завались. И не по городским заоблачным ценам. С учетом того, что фильм был заказной, о рыбзаводе, всю съемочную группу угостили свежим уловом.

Стас летел домой и представлял, как обрадуется рыбке его любимая Зоечка. Он не мог надышаться на жену, несмотря на то что прожили они вместе уже десять лет. Часы показывали час дня, и Зои не должно было быть в такое время дома, она обедала на работе. Стас открыл дверь своим ключом, поставил вещи на пол и вдруг понял, что в доме что-то не так. У него похолодело в сердце от предчувствия беды, хотя он сам не мог себе объяснить, в чем дело. Он прислушался: из спальни — их с Зоей спальни — были слышны совершенно характерные стоны, и голос был ее, Зои.

Он бы ни с каким другим его не спутал. Стас опустил голову и увидел мужские ботинки — не его. А на вешалке кожаную косуху, тоже мужскую. Не помня себя от горя, он ворвался в спальню. Зоя, забыв про все и про всех, обнимала мужские плечи. Она даже не заметила мужа, а мужчина находился к нему спиной. Вареник тихонько прикрыл дверь, схватил сумку с вещами, с которой приехал, и камеру и вышел из квартиры. Любовники ничего не заметили: ни появления хозяина дома и спальни, где они теряли от страсти головы, ни того, что он ушел, не став выяснять отношения.

Хотя что тут выяснять-то? За десять лет совместной жизни Зоя и разу не дала повода для ревности и, уж конечно, не приводила в обеденный перерыв мужчин в отсутствие Стаса. А тут… Их сын Саша ведь мог из школы прийти раньше времени, а она даже этого не побоялась. Значит, дело серьезное. Стас хорошо знал свою жену, финтифлюшкой она никогда не была.

Изначально брак Стаса и Зои по всем параметрам был мезальянсом. Он — сын и внук врачей, ученых, интеллигенция в третьем поколении, известный тележурналист и оператор, красавец, обладающий неплохими актерскими данными, голосом, литературным талантом. А Зойкина мать — алкоголичка, с детства меняющая девочке «отцов» как перчатки. По всей видимости, ее мать и сама не знала, от кого родила дочь. Отчество дала своего отца, дедушки Зои, и фамилию тоже свою. Но к совершеннолетию Зои от возможных претендентов на роль родителя девушки даже желающих не осталось. А сама Катерина, ее мать, явившись как-то в гости в гараж к очередному другу сердца, перепутала водку с антифризом, тихонько умыкнув прозрачную бутылочку в процессе посиделок. Выпила сладковатую жидкость вечером дома одна, Зоя ночевала у подруги и не могла проконтролировать мать. Не откачали.