Страница 194 из 244
Поехал к маме с папой погостить, но больше не вернулся. Вместо Гоги Оля получила копию свидетельства о разводе по почте и посылку… В ней молодая мать обнаружила мешок грецких орехов, мандарины и — неожиданно — золотое колье с изумрудами и бриллиантами и такие же раритетные серьги с кольцом. Комплект выглядел изумительно. А также письмо от бывшей свекрови. В нем Томрико Арчиловна просила у невестки прощения, но при этом оправдывала свою жесткость по отношению к сыну и внуку жизненными обстоятельствами. Она покаялась, что развод Георгия вынужденный и инициатор процесса — она. Оказалось, что в Грузии мамочка уже нашла ему «подходящую» по статусу и финансовому положению семью. Хотя говорить о княжеском происхождении в начале 90-х было как минимум нелепо, семейство Чоговадзе считали себя реальными потомками грузинских правителей. Томрико Арчиловна написала, что Георгий очень понравился дочери богатого соседа, та буквально помешалась на парне и вытребовала себе у отца такой вот «подарочек» в виде мужа.
За это сваты купили молодым огромный особняк в Кутаиси и положили просто пугающую сумму на счет. Живи да радуйся. На протяжении следующих семнадцати лет князья Чоговадзе исправно присылали Оле деньги — очень приличную сумму. Она сначала хотела отказаться, но потом рассудила, что грузинское финансовое подспорье от свекров поможет поднять сына, дать ему хорошее образование, оплатить кружки и спортивные секции. Ольга обладала сильным характером, ее отцом был военный. Он с детства приучал Олю к дисциплине и умению держать удар судьбы во что бы то ни стало. Ни с Георгием, ни с его родней они больше никогда не виделись. Но, как показала жизнь, это совсем не означало их невмешательства в жизнь ее единственного сына.
Украшения она спрятала для будущей жены Павла и его детей и передала колье перед свадьбой. Через год у них родилась дочь Наталья, а еще через пять лет они оба погибли в ДТП. Ольга сломалась, для нее гибель единственного сына стала приговором. Она сгорела от рака всего лишь за год, и Наталью ее родственники-дипломаты забрали в Москву. Ольга успела передать Марусе — так звали ее сестру — шкатулку с колье и серьгами, и та хранила их как зеницу ока. Чуть позже ее вместе с мужем и Натальей — своих детей у них не было — отправили в Турцию, где они и познакомились с семьей Одываров.
Молодой Мехмет Одывар был старше Натальи на десять лет. Она была совсем юной, а он уже начинал свой бизнес. У молодых людей оказалось много общего: им нравились одни и те же фильмы, музыка, они совпадали по вкусовым привычкам, хотя являлись представителями разных культур и народов. Незаметно дружеское общение переросло в страстный роман.
Они бродили по старинным улочкам Измира, и весь мир был у них под ногами. Но как-то сестра бабушки Натали неосторожно показала уникальный комплект гостям, потом у всех же на глазах спрятала его в сейф. Мехмет присутствовал при этом. А утром комплект исчез в неизвестном направлении. Обезумевшая от горя бабка Маруся нанимала разных детективов, но все без толку. Женщина рвала на голове волосы от чувства вины, ведь это была единственная память Натали о бабушке и родителях, да и денег украшение стоило огромных. На сумму, вырученную с продажи бриллиантов Чоговадзе, можно было спокойно купить квартиру в Москве, хватило бы еще и на особняк в Измире, и на безбедную жизнь на несколько лет осталось бы.
— Вот так и закончился наш роман… — грустно подытожила свой рассказ Натали. — Бабушка подозревала в хищении комплекта всех, в том числе и Мехмета. И была неосторожна в словах. Он возмутился, обиделся — и разорвал всякие отношения с нашей семьей. Собственно, и из-за этого странное «наследство» меня насторожило — с чего бы, спустя столько лет…
Звенигород встретил муровцев и Натали вовсе не колокольным звоном, как можно было бы предположить. Было тихо и по-домашнему уютно, не зря этот чудный город в Подмосковье называют Русской Швейцарией. Живописные виды сменяли невысокие многоэтажки.
— А вы знаете, Натали, что наш замечательный русский писатель и доктор по образованию Антон Палыч Чехов, будучи в Звенигороде в 1883 году вместе с компанией коллег врачей, умудрился попасть в отделение полиции, — улыбнувшись, спросил Гуров.
— Не поверите — знаю. Я же, Лев Иванович, филолог по образованию, а чеховские рассказы люблю с юности. Первый визит будущего великого писателя в Звенигород случился в 1883 году, тогда молодой врач Чехов присматривал себе тут дачу, но вместо этого получил должность земского доктора. Именно в этом чудесном городе он принимал по 30‒40 больных в день во флигеле больницы. Кстати, сегодня эта старейшая больница Звенигорода работает, как и сто пятьдесят лет назад. А в каталажку Антон Павлович попал за то, что они с коллегами перебрали с вином, после чего начали очень громко петь. Мы с вами так делать не будем, надеюсь. Мне-то, как филологу, все равно, а вот вам по офицерской части может очень даже прилететь. Или я ошибаюсь?
— Нет, не ошибаетесь. Не будем так делать, — улыбнулся Гуров. Ему нравилась Натали — своей легкостью, интеллигентностью, яркой внешностью и какой-то нездешностью, что ли… Наконец они добрались до домика, оставленного Одываром потомку грузинских князей Чоговадзе.