Жертва и другие

Рябой вышел на оперативников через два дня, и, разработав сложнейшую операцию, они смогли взять банду, а главаря — живым. Сергей Крячко прослужил в советской милиции всю жизнь, пройдя войну, блокаду. А вот его коллеге Александру Трепалову пришлось взойти на свою Голгофу. В 1936 году первый глава доблестного МУРа был арестован по ложному обвинению в подготовке покушения на Сталина. На протяжении всего следствия, длившегося больше полугода, он не признал свою вину и никого не оговорил. Чего ему это стоило, можно только предполагать. 27 мая 1937 года Александр Максимович Трепалов был приговорен к «высшей мере уголовного наказания» — расстрелу. Приговор привели в исполнение почти сразу. И только спустя тридцать лет, 25 августа 1967 года, Пленумом Верховного Суда СССР Александр Максимович Трепалов был реабилитирован. Правнук его лучшего друга, Стас Крячко, конечно, знал историю своего предка и гордился им. Он был уже четвертым представителем русского офицерства в поколении Крячко. А это дорогого стоило.

Придя утром на работу, Стас понял, что сегодня его день. Капризная тетка Фортуна сжалилась над опером и подарила ему командировку в солнечную Турцию, к морю. Вот только Наталья, жена, расстроится… Как сказать-то? Она давно хотела попасть к турецким берегам, тем более что Лев-то с Машей летит, как Стасу объяснить такое неравноправие? Да уж, ситуация почти как в «Бриллиантовой руке», правда, колу Наталья, слава богу, попробовала, и не только колу. Ладно, если что, Гуров поможет как-то объясниться. Орлов подписал документы на командировку. Довольная и не верящая до конца в происходящее Маша паковала чемоданы, а Гуров с Крячко изучали маршруты в Измире. Решили вызвать на повторный допрос Вику Медузу: возможно, та могла знать какие-то подробности о жизни Одывара в Турции, а может быть, у нее имелись адреса или телефоны родственников погибшего.

— Здравствуйте, Лев Иванович! — Виктория прошла внутрь кабинета и улыбнулась Гурову. Девушка нравилась полковнику, он любил одаренных людей, а Вика была как раз такой.

— Здравствуйте, здравствуйте! Присаживайтесь, Виктория, — улыбнулся полковник. — Кофе сейчас будет. Как ваши дела?

— Как сажа бела, — в ответ ему грустно улыбнулась девушка-блогер. — Не могу работать, не получается после смерти Мехмета… Блог завис, подписчиков терять начала.

— Виктория, а Мехмет вам что-нибудь рассказывал о своей семье?

— Совсем немного. Вроде у него в Измире осталась прабабушка, русская, она его и научила языку. Ну, жена бывшая, дети. Больше ничего не знаю, к сожалению… Хотя подождите… Он как-то забыл свой мобильник в машине, когда ночевал у меня, и звонил в Турцию с моего… Номер остался, я сейчас найду, правда, я не знаю, кому именно он звонил.

— Погодите, он что, на память знал номер?

— Ну да… Никакой записной книжки у него на тот момент не было. Разговаривали они по-турецки, кстати…

— Это отличная информация, Вика, вы нам очень помогли!

Гуров записал номер турецкого неизвестного и отпустил блогершу домой. После чего вызывал на допрос Денира. За эти несколько дней образованный киллер выглядел еще более уставшим и бледным. Он явно раньше не посещал СИЗО, тем более российское. Правда, на подследственном был хороший спортивный костюм, от него даже пахло парфюмом!

«Очень интересно, значит, его кто-то “греет”. Но кто? В Москве у него родни точно нет. Разве что как бы безвинно убиенный брат через адвоката? Но это вряд ли…» — заметив все эти нюансы, подумал Гуров.

— Добрый день, господин Денир. Как ваше самочувствие? Выглядите не очень, если честно. Вы не дама, так что говорю как есть, — внимательно наблюдая за Ибрагимом, спросил Лев Иванович.

— Вашими молитвами, — криво улыбнувшись, парировал турок. — Как вы правильно заметили, я не дама, так что в комплиментах, тем более от легав… пардон, от муровца… не нуждаюсь. Так что не тяните кота за хвост, спрашивайте, что вам нужно.

— И что, адвоката не будете вызывать?

— Полковник, вы меня поймали, легенда моя рухнула, так чего теперь? Обойдемся без адвоката, спрашивайте.

— Похвально. Буду расценивать это как согласие сотрудничать со следствием, вам зачтется, даю слово офицера. Сейчас я дам вам номер телефона и попрошу по нему позвонить, этот номер зарегистрирован в Измире, и он последний, по которому звонил Мехмет Одывар. Его подруга сказала, что он разговаривал по-турецки. Представьтесь другом Одывара и скажите, что скоро к этому человеку — мы не знаем, мужчина это или женщина, — приедет русский приятель Мехмета с женой поговорить об Одываре. Вот только адреса они не знают, поэтому спросите, куда этому русскому другу ехать. Сможете? Согласны?

— Согласен. А на сколько зачтется в тюремном летоисчислении?

— Это суд решит, но до пяти лет точно могут скинуть. Особенно если мы выйдем на настоящего заказчика преступления. Он ведь существует, правда, господин Денир? Ладно-ладно, я пока вас не тороплю с откровениями относительно его персоны. Но это только пока. Ну, что вы? Звоните.

Денир набрал указанный Гуровым номер, сначала мобильный доставал длинными гудками, потом идиотскими вопросами девушки-робота, и Ибрагим уже хотел отключиться, но ему неожиданно ответили.

— Сизи дилиниорум, — поприветствовал его женский голос, что в переводе на русский означало: я вас слушаю.

Дальше они продолжили на турецком. Дениру каким-то образом удалось убедить собеседницу на другом конце «провода», что он и правда был другом Мехмета. Женщина рассказала, что хочет узнать, кто убил ее благодетеля, и отомстить — она так и сказала: отомстить. После этих слов Денир слегка позеленел, но интонационно ничем себя не выдал.

— Пусть приезжает русский вортако ко мне, я приму и буду очень рада. Адрес отправлю на мессенджер, — на громкой связи в конце разговора сказала женщина и отключилась.

— Вортако? — искреннее удивился Гуров, немного знавший цыганский. — Она что, цыганка??