Жертва и другие

Звенигород встретил муровцев и Натали вовсе не колокольным звоном, как можно было бы предположить. Было тихо и по-домашнему уютно, не зря этот чудный город в Подмосковье называют Русской Швейцарией. Живописные виды сменяли невысокие многоэтажки.

— А вы знаете, Натали, что наш замечательный русский писатель и доктор по образованию Антон Палыч Чехов, будучи в Звенигороде в 1883 году вместе с компанией коллег врачей, умудрился попасть в отделение полиции, — улыбнувшись, спросил Гуров.

— Не поверите — знаю. Я же, Лев Иванович, филолог по образованию, а чеховские рассказы люблю с юности. Первый визит будущего великого писателя в Звенигород случился в 1883 году, тогда молодой врач Чехов присматривал себе тут дачу, но вместо этого получил должность земского доктора. Именно в этом чудесном городе он принимал по 30‒40 больных в день во флигеле больницы. Кстати, сегодня эта старейшая больница Звенигорода работает, как и сто пятьдесят лет назад. А в каталажку Антон Павлович попал за то, что они с коллегами перебрали с вином, после чего начали очень громко петь. Мы с вами так делать не будем, надеюсь. Мне-то, как филологу, все равно, а вот вам по офицерской части может очень даже прилететь. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь. Не будем так делать, — улыбнулся Гуров. Ему нравилась Натали — своей легкостью, интеллигентностью, яркой внешностью и какой-то нездешностью, что ли… Наконец они добрались до домика, оставленного Одываром потомку грузинских князей Чоговадзе.

Глава 3

Стремитесь не к успеху, а к ценностям, которые он дает.

А. Эйнштейн

Двухэтажное строение выглядело довольно запущенным. Учитывая финансовое благосостояние погибшего, сложно было понять, зачем он купил этот дом и почему здание находится в таком виде. Натали, Гуров и Крячко потоптались рядом с дорогим забором, контрастирующим с обветшалым домом. Небольшая дверца изнутри была заперта на огромный, почти амбарный замок, но при этом ничего похожего на звонок не наблюдалось.

Крячко надоело изобретать унитаз в трамвае, и он лихо перепрыгнул через этот самый забор, благо физическая форма и подготовка позволяли. И зря. Из-за угла дома вышел огромный — нет, не пес… кабан. Рыжий, пятнистый и… веселый. Стас уже собрался обороняться, но свин неожиданно подошел к нему, потерся мордой о ноги и хрюкнул. Дескать, привет, братан, мне так скучно без тебя тут… Натали и Гуров, наблюдая эту невероятную ситуацию, сначала напряглись, а потом начали хохотать как сумасшедшие. Кабан разве что не улыбался и продолжать тереться мордахой об ноги полковника Крячко.

— Борька, ты опять на волю в пампасы вырвался! Да еще и к людям пристаешь! — из дома вышел высокий статный мужчина спортивного телосложения, по всей видимости, хозяин романтически настроенного свина.

Увидев хозяина, Борька бросил лобызать Крячко и, радостно хрюкнув, помчался к мужчине, постукивая копытцами. После чего упал на спину и начал блаженно валяться.

— О господи, Борис! Ты не прав, честное слово. Ну что ты тут за цирк-то устроил? Добрый день! Вы ко мне? — обратился он к Стасу.

— Да, к вам, разрешите представиться: полковник МУРа Станислав Крячко. Там, за забором, мой коллега — полковник Лев Гуров и ваша гостья, думаю, она сама представится.

— Очень приятно, а я подполковник авиации в отставке Алексей Царьков. Сейчас я открою ворота. А вы как сюда попали? И чем я обязан вниманию сразу двух полковников МУРа?

— Мы вам сейчас все расскажем. А попал я сюда самым примитивным, можно сказать, хулиганским способом — через забор, — улыбнулся Стас. — Борька у вас отпадный, Алексей! Он что, у вас один живет, без пары? Вроде не декоративный свин, обычный, домашний, а такая творческая личность!

— Это да. Творческая личность, почти артист. Пара у него есть — Маланья, но она обычная свинья, без театральных заскоков. Борис, а не пошел бы ты домой к себе? — подполковник ласково потрепал свина по ушам и отогнал его в стойло. — А то Маланья тебя дома ждет, ругаться будет, что веселого главы семьи так долго нет.

Животина обиженно хрюкнула, но смирилась с происходящим, дескать, что от вас, людей, ждать, кроме люлей… Царьков открыл ворота и впустил Гурова с Натали. Глянув на женщину, Алексей сразу приосанился, было очевидно, что она ему понравилась. Натали улыбнулась и протянула мужчине руку:

— Натали Чоговадзе, душеприказчица Мехмета Одывара. Он зачем-то оставил мне это чудесное поместье в наследство… Собственно, для выяснения обстоятельств этого дела я и приехала.

— Я так и подумал, если честно… А МУР? Что-то случилось с Мехметом, я правильно понимаю, если вы здесь? — обернувшись к Гурову, спросил у него Царьков. — И что-то необратимое? Он умер?

— К несчастью, правильно, — проходя во двор, ответил Лев Иванович. — Господина Одывара убили, причем киллера взяли по горячим следам и он во всем сознался. Но, как оказалось спустя всего двадцать четыре часа, мотив убийства был фейком. Так что мы пытаемся найти истинную причину убийства Одывара. А вы кем приходились погибшему?

— Пойдемте в дом, в ногах правды нет, — предложил подполковник. — Я там вам все расскажу.

Гости вошли внутрь. Убранство дома не поражало роскошью, но все здесь было как-то по-домашнему, почти по-женски уютно, что удивляло. Все-таки хозяином являлся мужчина, да еще бывший офицер, а следов пребывания женщины не наблюдалось, в смысле пушистых тапочек, шелковых халатов, заколок, украшений и прочей дамской милой чепухи. Плетеное кресло, старинный комод, шкаф, стол. Кружевные салфетки на столе и такие же шторы на окнах.

— Это не я вязал, — заметив удивленный взгляд Натали, улыбнулся офицер. — Я не настолько одарен. Это баба Нюра, она носит местным холостякам, и не только, молоко и яйца, а за мной установила шефство, как над убогим. Кстати, она сама скоро должна появиться. Замечательный представитель сельской аграрной интеллигенции.

Алексей вышел в сени, занес огромный самовар, налил воды и начал его разжигать.

— Ничего себе! Настоящий русский самовар? — подходя поближе, заинтересовался Стас.