Страница 11 из 14
11 Давайте разведёмся
Не обращая внимания на выражение лица Лукаса, Карен продолжала его отчитывать.
– Ты хоть знаешь, как несчастна была Шайенн после того, как ты бросил её и ушёл? Её унижали и высмеивали, потому что даже её никчёмный муж её оставил. Она ходила в офис каждый день, даже будучи беременной, и всё своё время надрывалась на работе. Позже её довели до того, что у неё начались преждевременные роды. Когда родилась Амелия, она была крошечной, как котёнок, и её жизнь висела на волоске. После этого Старый Мастер захватил компанию и до сих пор нам её не вернул! Ты знал обо всём этом?
– Ты сбежал, когда тебе вздумалось, а теперь хочешь вернуться? Ещё чего! У тебя сейчас за душой ни гроша. Как у тебя наглости хватает здесь оставаться?
Карен строчила, как из пулемёта, указывая пальцем на Лукаса.
Её слюна летела прямо на него, и он чувствовал себя крайне неприятно.
Тогда он ушёл с намерением сделать себе имя, чтобы люди перестали насмехаться над Шайенн из-за того, что у неё муж-бездельник. Однако он не знал, что в то время она уже была беременна его ребёнком, и что она пережила опасные роды и с огромным трудом растила их дочь.
Шайенн прикрыла рот рукой, а из глаз хлынули слёзы. Одна лишь мысль о том, что случилось в прошлом, была для неё мучительной. Однако она стиснула зубы и молчала. Она лишь слегка дрожала, пытаясь это вынести.
Лукаса захлестнуло сильное чувство вины.
Он рухнул на колени перед родителями Шайенн.
Он, Бог войны, могущественный и почитаемый командир Соколиного полка, действительно преклонил колени!
– Что ты делаешь? – ошеломлённо спросила Карен, беспокойно заёрзав на стуле.
– Я действительно подвёл Шайенн за все эти годы. Я не смог исполнить свой долг как её муж, и вы по праву на меня сердитесь, – глухим голосом сказал Лукас. – Вы вдвоём с таким трудом вырастили Шайен-н и позволили ей выйти за меня замуж. Вы также приложили огромные усилия, заботясь об Амелии. Я вечно буду помнить вашу доброту.
– Я знаю, что сейчас бесполезно что-либо говорить. Но я надеюсь, что смогу сделать всё возможное, чтобы загладить свою вину перед вами, Шайенн и Амелией, чтобы они больше не страдали в будущем.
Лукас наклонился вперёд и ударился лбом о пол!
Бух!
Громкий звук, раздавшийся от удара о пол, стал доказательством того, насколько сильным был удар!
– Что ты делаешь?! – в тревоге и раздражении крикнула Шайенн, чтобы остановить его. Зачем он так сильно ударился? А что, если у него будет сотрясение мозга?!
Лукас поднял свой покрасневший и опухший лоб и улыбнулся прекрасной женщине, которая с обеспокоенным выражением лица присела рядом с ним на корточки. Он с тоской смотрел на Шайенн, словно хотел навсегда запечатлеть её образ в своём сердце.
Тогда, когда его одурманили и у них случилась близость, он жалел её и был ошеломлён её восхитительной красотой. Он также восхищался её добродетелью.
Её совершенство породило в нём комплекс неполноценности, поскольку ему было стыдно, что у него за душой ни гроша.
За те несколько лет, что он провёл в военном лагере, он постоянно думал о Шайенн, и её лицо возникало перед его мысленным взором всякий раз, когда он вступал в тяжёлый бой или был сломлен усталостью. Тогда он стискивал зубы и терпел, снова и снова.
Она была мотивацией Лукаса и той, в кого он, сам того не ведая, глубоко влюбился.
Однако он решил отпустить её, если всё, что он принёс ей, – это бесконечные страдания и боль.
В его глазах отразились глубокая любовь и сложные чувства, но он просто посмотрел на неё и мягко произнёс: «Давай разведёмся».
Шайенн недоверчиво посмотрела на него. В следующее мгновение она со всей силы влепила ему пощёчину.
Шлёп!
– Ты вернулся спустя столько лет, и всё, что ты можешь сказать, – это предложить развод?
– Да, тогда у нас не было друг к другу никаких чувств, поэтому ты смог без колебаний уйти на столько лет. Я не могу тебя винить. Могу винить только себя и свою горькую долю.
– Но как же Амелия? Наша дочь росла без отца, и все дети в детском саду каждый день называют её безотцовщиной, обзывают и говорят, что отец от неё отказался. Она всё время приходит домой в слезах, и я успокаиваю её, говоря, что её отец – герой, который очень занят и скоро вернётся.
– Она наконец-то увидела тебя, а ты?! Хочешь развестись? Отлично, давай! Убирайся! Проваливай как можно дальше!
Шайенн наконец закричала от боли и принялась колотить Лукаса кулаками в грудь, рыдая навзрыд, словно пытаясь выплеснуть все обиды, которые копились в ней последние несколько лет.
Сердце Лукаса разрывалось от боли.
Не заботясь больше ни о чём, он притянул рыдающую Шайенн в свои объятия. Хотя он привык проливать кровь, а не слёзы, сейчас его глаза увлажнились.
– Прости. Я не хотел доводить тебя до слёз. Прости, – Лукас нежно гладил содрогающуюся спину Шайенн и обещал: – Я не уйду. Отныне я буду очень хорошо о вас двоих заботиться!
– Нет!
Хотя родители Шайенн и испытали сильный шок, когда Лукас ударился головой о пол, они всё же обрадовались, услышав, что он сам заговорил о разводе. «Вот это другое дело. Разве такой ничтожество достоин моей дочери?»
Однако они никак не ожидали, что именно их дочь не согласится на развод.
Увидев, что эти двое обнимаются и, похоже, вот-вот помирятся, Карен запаниковала и попыталась оттолкнуть Шайенн. – Ты что, с ума сошла? Пусть проваливает!
Уильям тоже оттолкнул Лукаса. – Проваливай! Живо проваливай! Тебе не рады в этом доме!
Лукас вздохнул, и ему ничего не оставалось, кроме как уйти.