До самой смерти

18. Хейзел

Я ворочаюсь, не в силах уснуть. Вина ложится тяжелым грузом на грудь, не давая покоя.

Конечно, я не хочу делить ложе с Аидом… Я даже не хочу больше притворяться, будто хочу этого. И все же не знаю, что мне делать, если не удастся поговорить с Персефоной. Рассказать ей правду обо всем.

Может быть, только может быть, она сумеет найти в себе силы простить меня и поможет найти выход из этой ситуации, пока не стало слишком поздно.

Пока у меня не останется иного выбора, кроме как действительно лечь с Аидом.

Нет. Я не могу даже допустить мысли, что это случится. Я должна верить, что Эрос, а может, даже Смерть придут за мной прежде, чем все зайдет так далеко.

С этой крошечной надеждой, распустившейся в груди, я наконец погружаюсь в тревожный, беспокойный сон.

* * *

Я просыпаюсь спустя какое-то время с ощущением, будто за мной наблюдают. Сев, я тру глаза, прогоняя остатки сна, и оглядываю комнату.

Ранний утренний свет ложится на все странным, тревожным сиянием, заставляя тени оживать и играть с моим воображением… но здесь никого нет.

Я уже почти решаю, что это просто игра воображения, и собираюсь снова лечь, как вдруг слышу легкое постукивание по стеклу. Повернувшись к окну, я замечаю крошечную белую птичку, сидящую на подоконнике снаружи.

Медленно поднимаясь, я подхожу ближе, стараясь не спугнуть ее. Она такая маленькая, что легко поместилась бы на моей ладони, перья у нее белые, как снег.

Когда я подхожу ближе, птичка взмахивает крылышками и несколько раз подпрыгивает на месте, наклоняя головку то в одну, то в другую сторону, словно пытаясь мне что-то сказать. Осторожно отперев засов, я приоткрываю окно и протягиваю руку.

К моему удивлению, птичка тут же запрыгивает мне на палец, ее крошечные коготки едва касаются кожи, она тихо и мягко щебечет. Я распахиваю окно шире и медленно возвращаю руку обратно в комнату.

Вдруг щебетание становится пронзительнее, птичка взлетает с моего пальца, и тут же ее место занимает знакомая фигура Эроса. Он едва успевает выпрямиться, как я бросаюсь к нему и обвиваю его руками.

Его тело напрягается, но вскоре он отвечает мне тем же, заключая в крепкие, надежные объятия. Слезы сами катятся по моим щекам, в горле образуется ком, мешая задать сотни вопросов, которые роятся у меня в голове.

Я вцепляюсь в него, не веря, что он действительно здесь. Что несмотря на все, он сумел найти путь ко мне… и боюсь, что если отпущу, все окажется лишь сном.

Он слегка отстраняется, мягко берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе. Его бледные глаза внимательно изучают меня, и я чувствую, как от его прикосновений из меня словно вытекает энергия.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает он, большим пальцем стирая слезу. Я киваю, не доверяя собственному голосу. – Хорошо.

Прежде чем успеваю что-либо сказать, его губы касаются моих, и все слова мгновенно исчезают в потоке чувств, захлестывающих меня с головой. Остатки сил покидают тело, ноги подкашиваются.

Он крепче прижимает меня к себе, не давая упасть, и углубляет поцелуй. Я пытаюсь не потеряться в этом безумном вихре, но в какой-то момент осознаю, что он ведет меня назад, к кровати.

Края матраса упираются в заднюю часть моих ног, и через мгновение мы уже падаем на постель. Его руки скользят по моему телу, прикосновения становятся все горячее, желание – сильнее. Пламя внутри меня вспыхивает так ярко, что я едва не вскрикиваю, когда он тянет за мою ночную рубашку… и в ту же секунду возвращаюсь в реальность.

Мое тело замирает. Понимая, что я не отвечаю взаимностью, Эрос тут же отстраняется. Щеки горят от стыда, и я не могу поднять на него взгляд.

– Я не могу, – шепчу я.

– Прости, – говорит он, откидываясь и проводя рукой по волосам. – Мне не следовало начинать. Тем более когда тебе угрожает такая опасность.

– Как ты нашел меня? – спрашиваю я.

– Цербер.

Я недоверчиво смотрю на него.

– Значит, он помогает нам?

– Я бы не стал так утверждать. По крайней мере, пока нет.

– Понятно. Ну, так чего мы ждем? – спрашиваю я с надеждой. – Ты ведь пришел, чтобы забрать меня, да?

– Нет. Пока нет, – произносит он нерешительно. Мое сердце замирает.

– Почему нет?

Эрос не отвечает сразу, садится на край кровати, глядя в пол.

– Сейчас это невозможно. По крайней мере, пока мы не убедим Аида отпустить тебя или не найдем способ выбраться из дворца.

– Разве ты не можешь просто улететь со мной?

– Нет. В пределах этих стен силы сохраняют только Персефона, Цербер и сам Аид, – отвечает он, почти плюясь, – и Деймос.

– Но ведь ты прилетел сюда воробьем…

– Это была магия минимального уровня, – объясняет он. – Она допустима на небольшом расстоянии от дворца. Но, как ты сама видела, я не смог сохранить этот вид, когда попал в комнату.

Я хмурюсь.

– Тогда зачем ты здесь?

– Чтобы подарить тебе надежду, – говорит Эрос. – Чтобы ты знала, что мы не оставили тебя, и чтобы напомнить, что ты не одна. Мы ищем способ вытащить тебя отсюда.

–

Мы

? – переспрашиваю я.

Эрос делает паузу, прежде чем осторожно произносит:

– Смерть, я сам и теперь, в куда меньшей степени, Цербер.

– Так, значит, Смерть здесь? В Аглае?

– Да.

– Тогда почему он не пришел за мной?

– Я убедил его подождать, пока мы не придумаем достойный план.

– Но он же Смерть… – начинаю я.

– Именно. Он –

смерть.

Он не может просто ворваться сюда, не подвергнув опасности все царство и твою жизнь. Это была бы бойня, какой еще не видывал свет, – отвечает Эрос, но договорить не успевает: в тишине раздается скрежет ключа в замке.

Прежде чем мы успеваем пошевелиться, дверь распахивается, и в проеме появляется высокая фигура Цербера. Его глаза скользят от Эроса ко мне.

– Вот, – начинает он, – я же говорил, Эрос ни перед чем не остановится, чтобы увести ее у вас.

Он отходит в сторону, и за ним в комнате появляется нахмуренный Аид, его волосы пылают синим пламенем.

– Схватить его.

– Нет! – вскрикиваю я, когда в комнату по приказу Аида врываются стражи.

Они хватают Эроса; он сопротивляется, но безуспешно. Его отрывают от меня, утаскивая прочь. Эрос бросает взгляд на Цербера, тот лишь ухмыляется. Меня тошнит от отвращения.

Я должна была догадаться, что ему нельзя доверять.