Страница 19 из 65
– Нет. Таков
ваш
порядок.
– Ты не единственный, кто чувствует тяжесть смерти, – произносит Атропос тихо, размеренно. – Мы тоже свидетели ужасов смертного мира. Но мы обязаны оставаться беспристрастными ради высшего блага.
Я фыркаю.
Мне еще не доводилось видеть Судеб беспристрастными.
– Высшее благо? Для кого? Какое может быть благо в том, чтобы позволять страданиям продолжаться?
Клото цокает языком, покачивая головой.
– Ты слишком долго наблюдал за смертью и забыл, что значит жить.
Мои глаза сужаются, голос превращается в рык:
– Просвети же меня.
Сестры обмениваются взглядами и одновременно поднимаются из-за стола.
Они подходят к зияющему проему в скале и созерцают вид. Ветер играет с их волосами, пока они смотрят на раскинувшийся под ними мир.
– Жизнь – это равновесие, – наконец говорит Клото. – Каждой смерти соответствует рождение. Каждому концу – начало. Мы управляем нитями судеб, но именно смертные ткут полотно жизни. Они те, кто придает смысл событиям, которые проживают.
– Ты можешь не соглашаться с нашими решениями, – добавляет Атропос, – но ты, как никто другой, не можешь отрицать, что без смерти жизнь утратила бы смысл.
Я молчу. Чем дольше они говорят, тем сильнее во мне растет уверенность: им нет дела до жизней, что они плетут.
– Что бы ты ни думал, мы не управляем этими смертными, которых ты так защищаешь, – продолжает Лахесис. – Да, мы измеряем и переплетаем их жизни, но лишь в пределах выборов, которые они сами совершают.
– И все же вы обрываете жизни тех, кто этого не заслужил.
– Да, – резко отвечает блондинка. – Но ты не видишь последствий наших решений. Ты слеп…
– Слеп? – перебиваю я, настораживаясь.
Они все еще стоят ко мне спиной, но я чувствую, как их внимание теперь обращено на меня.
Ненадолго они переглядываются, а после Клото продолжает:
– Ты слеп к последствиям человеческой воли. Мы лишь обеспечиваем судьбу Вселенной. Мы не можем искоренить зло, но можем обратить его во всеобщее благо.
– Мы наблюдаем за нитями и решаем, когда позволить ужасам случиться, а когда просто оборвать жизнь, – произносит Лахесис.
– Но сделки, которые ты заключаешь, мешают нашей работе, искажают судьбу и саму ткань мироздания, – шипит беловолосая.
– Ты знаешь, что у меня нет выбора, когда душа предлагается мне в качестве платы.
– И именно поэтому тебе было запрещено покидать свое царство, – резко бросает Атропос. – Ты повелеваешь тенями и все же не можешь оставить мир живых в покое. Нет, ты находишь предлоги вмешиваться в дела смертных, играешь в бога, распоряжаясь жизнью и смертью, самой историей, заключая свои сделки.
Я сжимаю челюсть. Все труднее сдерживаться, чтобы не наговорить лишнего.
– Что же, по-вашему, я должен делать? – произношу я, голос леденит воздух.
Судьбы обмениваются взглядами. Между ними происходит немой разговор, и, повернувшись ко мне, они улыбаются.
И я понимаю, что дал им именно то, чего они ждали, – приглашение.
– В обмен на то, чего ты желаешь, мы хотим предложить кое-что, – говорит Клото.
– Своего рода сделку, – добавляет Лахесис.
– Сделку со Смертью, – зловещим хором усмехаются они.