Страница 52 из 60
Глава 15. Москва
Полина
— Хорошо, Афимолл, понедельник, быть за двадцать минут до начала, поняла, – повторяю я для бренда все договорённости. – В ближайшие два часа лучше не звони, у меня важная встреча.
Прощаюсь с брендом и тяну на себя стеклянную дверь кофейни. Лавандовую вывеску сменили, теперь объёмные буквы, прописанные курсивом, украшает пушистое облако розовых гипсофил. Знакомо звенит колокольчик, за стойкой стоит Мирослава. Девушка поднимает от прилавка голову и, увидев меня, тепло улыбается.
— Здравствуйте, – приветствует меня бариста и уточняет: – Карамельный латте?
— Привет, – здороваюсь я в ответ и, кажется, впервые беру плотный лист с изображением меню. Задумчиво изучаю графу сезонных напитков. – Сегодня хочу попробовать латте ананас-личи.
На лице Мирославы отображается удивление, губы застывают в немом «Ого», и она переспрашивает:
— Ананас-личи?
— Верно.
Сажусь за наш с Гордеем столик у окна. Друг, как всегда, опаздывает, и у меня есть время, чтобы созвониться с Юрой. Бешеный рабочий ритм столицы подхватил меня с самой первой минуты моего возвращения. Прямо из аэропорта я поехала на склад, где только что отпечатали первый тираж моей книги. На то, чтобы подписать каждый экземпляр десятитысячного тиража, у меня ушло шесть часов, и половину из них я была на связи с Юрой. Я поставила телефон на один из больших деревянных ящиков, предназначенных для хранения книг, Юра прислонил свой к кофейному стаканчику и общался со мной в перерывах между посетителями. Он был там, в Поляне, а я здесь, в Москве, но у меня было полнейшее ощущение того, что Юра находится совсем рядом.
Весь следующий день я провела за ноутбуком: согласовывала финальный этап вёрстки, вела переговоры с литредактором и вносила последние правки в свой фэнтезийный роман перед встречей с Гордеем. Мы созвонились с Юрой только вечером, после окончания его смены, и при виде знакомого интерьера кофейни и заснеженных вершин позади у меня сжалось сердце. Прошло всего два дня, а я уже скучала по Поляне. И, конечно, я скучала по Юре.
— Привет, как ты? – На экране крупным планом появляется Юрино лицо; вчера утром он снова ездил кататься на сапе, и сегодня его щёки и нос были слегка покрасневшими из-за загара.
— Привет. – При виде Юры губы рефлекторно трогает улыбка. – Жду Гордея. А ты?
— Не ожидал, что позвонишь, если честно, немного занят, – виновато отвечает Юра.
Его кто-то окрикивает, Юра оборачивается, и камера чуть сползает вниз.
— Ты что, в рубашке? – удивлённо спрашиваю его, увидев белый ворот.
— Эм, да, – не сразу находится Юра. – Я тебе вечером позвоню, хорошо? Ты во сколько будешь дома?
— После шести.
— Отлично, я позвоню, – явно спеша, отвечает Юра и, прежде чем закончить звонок, добавляет: – Люблю тебя.
Юра пропадает так быстро, что я даже не успеваю ничего ему ответить. Оно и к лучшему – он уже в пятый раз говорит, что любит меня, а я ни разу не произнесла ответных слов. Сложно признаться в любви, когда живёшь на расстоянии двух тысяч километров и всё время боишься, что каждый ваш звонок может стать последним, потому что знаешь – отношения на расстоянии невозможны.
— Ваш латте ананас-личи. – Мирослава ставит передо мной кружку с кофейным напитком, и в этот момент в дверях появляется Гордей.
Сразу отмечаю, что с другом что-то не так. Обычно он выглядит идеально, я имею в виду педантично уложенные волосы, выглаженную одежду, всегда в тему подобранные аксессуары. Но сейчас волосы Гордея растрёпаны, лицо выражает крайнюю степень задумчивости, а футболка выглядит так, словно ею играли в футбол. Увидев меня, Гордей всё же улыбается, мученически, но вроде бы искренне, и, поприветствовав Мирославу, идёт к стойке. Взяв кофе, Гордей по традиции сворачивает в сторону цветочной витрины, и через минуту передо мной возникает букетик из пышных нежно-жёлтых цветов, названия которых я не знаю.
— Вижу, твой бариста за эти полтора месяца знатно изменил твои вкусовые предпочтения. – Гордей кивает на мою кружку и садится напротив.
— Ты в порядке? – спрашиваю я, проигнорировав его наблюдения.
— Что, так паршиво выгляжу? – хмыкает Гордей. – Плохо, мне сегодня ещё с рекламщиками встречаться. Кофе вряд ли спасёт ситуацию, да?
— Да что с тобой?
— Судя по твоему растерянному взгляду, то же, что и с тобой. – Друг опирается на спинку стула и впивается в моё лицо взглядом. – Ты узнала, что такое любовь, но легче тебе от этого не стало.
— Перестань думать, что ты всегда знаешь, что у меня внутри, – фыркаю я.
— Хочешь сказать, не попал? – Гордей показательно изгибает бровь.
— Может, перейдём к книгам? – перевожу я тему.
— Ты права. – На удивление Вилицкий больше не ёрничает и смиренно кивает. – Книги. Я, кстати, в самолёте начал читать твоё фэнтези.
Так, а теперь мне стало волнительно.
— И как?
Ожидаю услышать очередную колкость в стиле Гордея Вилицкого, но вместо этого парень просто говорит:
— Ты умничка, с нуля написать городское фэнтези, ещё и за такой срок, – достойно восхищения.
Мне не послышалось? Гордей только что меня похвалил?
— И должен признать, – продолжает друг, – писать любовные романы не так уж просто. – И добавляет: – Я, конечно, без проблем справился, но должен извиниться перед тобой за свой пренебрежительный тон.
Да что это за Берёзки такие? Что там с людьми делают? Опыты проводят? Иначе как объяснить то, что произошло за это время с Вилицким?
— Знаешь, даже если подписчики выберут тебя и я проиграю этот спор, теперь я знаю, что всё было не зря, – отвечаю я ему.
— Ха-ха. А хочешь, заключим ещё одно пари? – неожиданно предлагает Гордей.
— И какое же?
— Спорим, не пройдёт и недели, как ты вернёшься на Поляну?
— Почему ты так в этом уверен?
— Потому что тебе, в отличие от меня, есть к кому возвращаться. И я бы на твоём месте этим не пренебрегал.
Вернувшись домой, завариваю себе острый рамён с кимчи, добавляю сверху два жареных яйца с жидким желтком и включаю дораму, которую начинала смотреть ещё до поездки в Сочи. Чемодан у кровати всё ещё валяется неразобранным. Глупо, но мне кажется, что как только я его разберу, это будет означать окончательное прощание с Поляной.