Завязка на любовь

— Они возникли ещё пару дней назад, думала, аллергия. А сегодня ночью поняла, что что-то не так, – говорит Вася. – Ты не подумай, я бы попросила приехать Илью, но он, оказывается, тоже не болел.

Я про этого придурочного и так не думаю. Кладу ладонь Васе на лоб. Горяченная.

— Ложись, я поищу лекарства и сделаю чай.

— Я точно тебя не отвлекаю?

— Бондарева, ложись, говорю.

Проследив, чтобы Василиса легла на диван, сам иду на кухню. Ставлю чайник, в верхнем шкафчике нахожу аптечку и забиваю в поисковике запрос: «Какие препараты нужны при ветрянке?» Холодильник почти пуст, поэтому, пока заваривается чай, делаю заказ в доставке продуктов.

— Пей. – Ставлю перед Василисой кружку с чаем и тарелку с горячим бутербродом. – Не смотри так, тебе нужно поесть. Но сначала это, – протягиваю таблетку. Почему-то не отдаю её в руки, а сразу подношу к Васиному рту. Не задевая пальцами её побледневшие губы, кладу таблетку на горячий розовый язык. Ток от пальцев проносится по всему телу, задевая все органы. Все до единого.

— Как так вышло, что ты не болела ветрянкой? – Сажусь рядом, наблюдая за тем, как Василиса, обхватив кружку двумя руками, начинает пить чай.

— Не знаю, как-то не задумывалась об этом.

— Сейчас доставка приедет, и я суп сварю.

— Сваришь? – недоверчиво косится на меня девушка. – Ты умеешь варить суп?

— Я живу один, конечно, я умею варить суп.

— Думала, ты только доставками питаешься.

— И часто ты обо мне думаешь?

Василиса закатывает глаза и снова утыкается в кружку.

Через полчаса привозят еду, и мы перемещаемся на кухню. Кидаю в холодную воду куриную грудку и кубик с приправами и, пока варится бульон, начинаю нарезать овощи. Все это время чувствую на себе внимательный взгляд Василисы. Поворачиваюсь. Действительно, смотрит как на восьмое чудо света. Будто я не суп готовлю, а спасаю человечество.

— Предлагаю вечером посмотреть фильм.

— Ты останешься тут до вечера? – удивлённо спрашивает Вася.

— Планировал остаться и на ночь.

— Что?

— Что? – копирую её интонацию.

— Это совсем не обязательно.

— Ты горячая, как раскалённая лампа, было бы странно, если бы я оставил тебя в таком состоянии.

— Я могу написать тебе, если почувствую себя хуже или если мне что-то понадобится, – предлагает Василиса.

— А ещё ты можешь выбрать фильм, который мы будем смотреть. Я всё решил, Вась, я остаюсь.

Разливаю куриный суп по тарелкам. Васин живот забавно урчит. Она подносит ко рту первую ложку и тихо мычит.

— Ты и правда умеешь готовить суп!

— Если бы я знал, что это приведёт тебя в восторг, пожарил бы ещё и куриные котлеты.

— Тебе так важно, чтобы о тебе думали хорошо?

— Мне важно, чтобы обо мне не думали плохо.

И то не все, только один конкретный человек.

— И почему же?

— Потому что мне не нравится думать, что ты продолжаешь судить меня исходя из того, каким я был в школе, – честно признаюсь я ей.

— Я не считала тебя плохим в школе, – отвечает Вася.

— Но я был плохим. – С губ срывается горькая усмешка. – И вёл себя отвратительно.

— Ты был подростком, – мягко говорит девушка, – как и я.

Да, только не она смеялась над маленькой влюблённой девочкой. Не она прикалывалась над её чувствами, и не она обсуждала её с одноклассниками. Всё это делал я.

— Окей, я был отвратительным подростком, – говорю я, вставая из-за стола, и направляюсь с пустой тарелкой к раковине. – И самое тупое, что я понял это только тогда, когда вернулся сюда. Слишком поздно.

— Никогда не поздно.

Возвращаемся в гостиную. Зашториваю окна, пока Вася выбирает на телевизоре фильм. Комната сразу же погружается в полумрак. Стараюсь не подавать вида, но внутри я в полнейшем восторге от происходящего. Не от того, что Вася болеет, конечно, но от того, что у меня появился шанс провести время с ней вдвоём. Василиса включает какую-то романтическую комедию десятых годов и опирается на спинку.

— «ЛОЛ. Лето, Одноклассники, Любовь». Надеюсь, тебе понравится, – комментирует Василиса, когда на экране появляется заставка фильма.

Впервые вижу этот фильм, если честно, но, даже если бы она выбрала провалившуюся с треском в прокате «Белоснежку», я всё равно бы не сказал ни слова против. Весь фильм тайком разглядываю Василису, желая запомнить перед отъездом каждую возникающую на её лице эмоцию. То, как она хмурится, когда бывший главной героини зажимает у стенки другую девчонку. То, как улыбается, когда лучший друг этой Лолы (да, я запомнил, как её зовут) ревнует ту к какому-то байкеру. Как прикусывает нижнюю губу, когда герои наконец целуются на одной из вечеринок. К середине фильма замечаю, что Вася дрожит.

— Ты как? – тихо спрашиваю её.

— Холодно, – отвечает она.

Притягиваю её к себе, укутывая по подбородок пледом, обнимаю двумя руками. Вася кидает на меня удивлённый взгляд, но молчит. Хорошо, потому что, кажется, тут и без слов всё ясно.

Во время финальной сцены, когда все герои собираются на музыкальном выступлении того самого друга Лолы, хочу спросить у Васи, что мы будем смотреть дальше, но, опустив взгляд, вижу, что глаза девушки закрыты. Уснула! Делаю звук тише и, прежде чем отнести Василису в комнату, долго сижу, не шевелясь, продолжая сжимать её в своих объятиях. Слишком тяжело отказаться от подобного удовольствия.

Переложив Васю на её кровать, иду в ванную, мочу в холодной воде полотенце и прикладываю к её лбу. Температура всё ещё высокая, поэтому ставлю себе несколько будильников с напоминаем, когда надо повторить процедуру. Осталось уладить ещё один вопрос.

Выхожу в коридор и звоню Борису, чтобы сообщить, что мероприятие я всё же буду должен пропустить. В ответ получаю кучу недовольных матов и ругательств.

— Ты же понимаешь, что у тебя есть обязательства перед организаторами? – сердито спрашивает бренд.

— Понимаю.

Как и то, что самое главное моё обязательство сейчас лежит за стенкой и сильно во мне нуждается.