Страница 12 из 60
Теперь эта ненормальная сидит рядом и подпевает «Отпетым мошенникам», постукивая в ритм ладонями по коленям.
Вася орёт, фальшивя буквально на каждой ноте.
— А про себя уже не поётся?! – не выдерживаю я.
— Прости, не думала, что это тебя раздражает.
Стушевавшись, Вася замолкает и отворачивается к окну. Я, конечно, рад тому, что мои уши перестали насиловать, но теперь почему-то чувствую себя уродом.
Вдруг Васина рука оказывается на моей коленке.
— Значит, слушай, – словно ничего такого не происходит, говорит Вася заговорщицким тоном, – девчонка, с которой я тебя познакомлю, Маша. Может, ты её помнишь, жила на соседней улице.
— Я же уже сказал, что не надо меня ни с кем сводить.
— Ты мне потом ещё спасибо скажешь. Девчонка класс. А ещё она окончила книгопечатное дело, так что у вас очень много общего. Можете общаться о книгах сколько душе угодно.
Василиса, перекрикивая музыку, продолжает нахваливать мне эту Машу. Её лицо так близко, что я невольно начинаю его рассматривать. Залипаю на глазах. Насыщенно-зелёные с тёмными крапинками. Ни у кого таких глаз не видел. Раньше смеялся над ней, в школе говорил, что у неё глаза цвета трёхдневной сопли. Даже стыдно, глаза-то на самом деле красивые.
— Ты меня вообще слушаешь? – спрашивает Василиса, больно ущипнув меня за коленку.
— Ау, спятила? – шиплю я. – Слушаю, слушаю, институт, книгопечатное дело, ага.
— Ясно, – фыркает Вася. – Тогда перехожу к козырям. Год назад Маша стала Мисс Берёзки. Обошла даже Веру Колесницыну, ту самую, по которой все в школе сохли.
— Это которая на вписке по очереди с тремя..
— Фу, – поспешно прерывает меня Вася, – молчи, не хочу ничего знать.
Когда мы подъезжаем к озеру, на парковке нас уже ждут ещё две машины. Возле одной из них стоит эффектная длинноволосая шатенка, и по увесистому тыку локтем в бок от Василисы понимаю, что это и есть та самая Маша. Неподалёку стоят трое мужчин, двое возраста отца и Всеволода, а один примерно наш с Васей ровесник. Судя по форме, комплекции и тому, как он держится, военный. Снова перевожу взгляд на мило улыбающуюся нам шатенку. Рост где-то сто семьдесят пять, чёрные лосины красиво обтягивают длинные ровные ноги. Фигура кайф, лицо очень даже, да и сама она вся такая статная. Может, Васин план по моему сведению с этой Машей не такая уж и плохая затея. Улыбаюсь в ответ своей самой обворожительной улыбкой.
— Режим «Гордей завоеватель» включён, – хихикает рядом Вася, на что уже я легонько пихаю её локтем и уверенно направляюсь к шатенке.
— Привет, – обращаюсь к Маше. – Гордей.
— Маша, – улыбается та, окидывая меня заинтересованным взглядом. – А я тебя помню.
— Надеюсь, воспоминания исключительно положительные.
Маша кивает.
— Я даже помню, как впервые тебя увидела. Ты с другом раздавал шарики в парке и один подарил мне. Кажется, это было в День защиты детей.
— Помню, ты ещё так мило смущалась. – На самом деле я вообще не помню, кому и как раздавал эти шары. В тот день стояла такая жара, что единственное, о чём я думал, так это о том, как побыстрее раздать все эти шары, забрать свои честно заработанные деньги и свалить на речку. Но судя по тому, как сверкнули Машины глаза, я попал в точку.
— Забавно, а мне он в тот день подарил лягушку, проткнутую длинной спичкой, – встревает в разговор Василиса, поравнявшись с нами.
— Какой кошмар, – хихикает Маша, прикрывая рот рукой.
— Васька! – К нам подходит тот парень и по-медвежьи сгребает девушку в объятия. – Так давно не виделись. Сколько прошло? Год? Два?
— Привет, Илья. – Вася обнимает этого Илью в ответ. – Почти два.
— Как ты? Я в этих всех соцсетях почти не сижу. Сама понимаешь, времени особо нет, да и со связью на службе беда.
Значит, всё же реально военный.
— Представишь? – спрашивает Илья Васю, кивая на меня.
— Конечно! – с готовностью отзывается Вася. – Машу ты знаешь. А это мой сосед Гордей. – И обращается уже ко мне: – Это Илья, мы с ним в детстве вместе на бальные танцы ходили.
— Не знал, что ты занималась бальными.
— Ну ещё бы, – хмыкает Вася, – откуда тебе было это знать.
Это что, упрёк?
— Ну, прости; в отличие от некоторых, я был занят исключительно своей жизнью.
— Гордеюшка, уверена, ты и сейчас занят исключительно собой.
Собираюсь парировать, но нашу перепалку прерывает Илья:
— Кстати об этом. Чем занимаешься, Гордей?
— Он у нас популярный писатель, – быстро отвечает за меня Вася. – Сейчас вот о любви пишет.
— Но в основном сосредоточен на фэнтези. – Стреляю в Васю взглядом, призывая замолчать.
— Подожди, ты тот самый Гордей! – Глаза Маши округляются. – А я в вашем издательстве на четвёртом курсе практику проходила! Может, мы даже пересекались где-то случайно.
— Поверь, если бы мы где-то пересеклись, я бы это запомнил, – отвечаю я, откровенно флиртуя.
— И какими судьбами в Берёзках? – спрашивает Илья. – Ни разу тебя здесь до этого не видел.
— Скрываюсь.
— От кого?
— От правительства.
— Не понял. Уголовник, что ли? – с подозрением смотрит на меня парень.
— Дурачок он, – говорит Вася. – Не обращай на него внимания, это он выделывается.
— Дети! – зовёт нас отец так, словно не мы уже окончили институты и теперь сами оплачиваем счета за квартиры. – Айда разгружать.
Перетащив вещи к берегу и установив палатки, обессиленные вкрай, начинаем готовить обед. Наши отцы, скучковавшись у кострища, без умолку травят байки, словно до этого много месяцев не проронили ни слова. Мы как-то непроизвольно делимся по парам и распределяем ответственности. Вася и Илья остаются чистить картошку, а мы с Машей уходим в лес за сухими ветками. Пока идём, она расспрашивает меня о книгах и писательстве. Оказывается, Маша работает в импринте нашего холдинга, устроилась не так давно, поэтому с восторгом цепляет от меня любую информацию. Кажется, наше знакомство было уготовано самой судьбой – мы оба тесно связаны с книжным миром и разговариваем на одном языке. Вот только ещё год назад подобные разговоры принесли бы мне куда больше удовольствия. Уехав из Москвы в Берёзки, единственное, чего я хотел, – забыть на время обо всём, что касается внутряка книгопечатного бизнеса. Маша же, недавно начавшая вливаться в книжную тусовку, хочет говорить только об этом.
Когда мы возвращаемся в лагерь, нас встречает звонкий смех Василисы. Они сидят с Ильёй на бревне неподалёку от кострища и чистят картошку, а в ногах у них стоит тазик со шкурками.
— Чего смеётесь? – спрашивает ребят Маша.