Страница 97 из 157
– Когда мужчин это останавливало? – усмехнулась она и, наклонившись еще ниже, провела пальцами по слегка отросшим волосам Джеди.
Тот молча поймал ее руку и мягко отодвинул.
– Я ни на кого, кроме нее, даже смотреть не могу, – сказал он с такой уверенностью, что даже я смутилась. Затем обернулся к проходящей мимо девушке, которая, видимо, разливала напитки: – Принеси еще вина мне и моей спутнице.
Bona meretrix
[26]
[Куртизанка (лат.).]
фыркнула. Ни смущения, ни обиды – только легкое раздражение. Видимо, отказывали ей редко. Она смерила меня холодным взглядом, скорчила недовольную гримасу и, вздернув подбородок, пошла к следующему столу.
Я выдохнула. Этот короткий эпизод вновь убедил меня в том, что взять с собой Джеди было правильным решением. Он был не просто соратником. Он был по-настоящему
рядом
.
– Спасибо, – сказала я ему тихо. Он ничего не ответил – только чуть сжал мою руку под столом.
– Наура? – С соседнего стола, скрытого за спиной Джеди вдруг раздался удивленный голос.
Я вздрогнула и инстинктивно вытянула шею.
Эклект.
Меня будто ударило волной, по позвоночнику пробежал холод, в груди разлилось что-то горячее и щемящее. Все внутри сжалось – от страха, от радости. Передо мной стоял друг моего отца. Частичка прошлого, как будто вырванная из совсем другой жизни, где я еще не знала, каково это: бояться, выживать, ненавидеть и управлять страной.
Но то, что произошло дальше, выбило из легких последний воздух.
Мужчина в военной тунике, сидевший напротив Эклекта, вскочил, будто не поверив своим ушам, и обернулся.
Отец.
Я сразу узнала его, хоть внешне он изменился. Волосы стали длиннее, щетина гуще, а лицо – суровее. Он выглядел усталым, чужим… и все же в нем по-прежнему оставалась та императорская стать, которую я знала с детства. Даже здесь, в захудалой попине, он сохранял достоинство.
Глаза защипало. Я смахнула влагу – не отдавая себе в этом отчета – и, прежде чем поняла, что делаю, уже оказалась в его объятиях.
– Доченька моя… – выдохнул он.
Он прижал меня крепче. Я зажмурилась, уткнулась лбом в его кожаный нагрудник – тот, что носили преторианцы. Запах дыма, металла и чего-то знакомого. Того, что пахло домом… когда-то.
– Как ты мог? – Голос предательски дрогнул.
Мы никогда не позволяли себе такой близости – ни в стенах дворца, ни на людях. Мы были из той семьи, где чувства прятали за масками долга. Поэтому спустя несколько мгновений я вспомнила, где мы находимся, и, слегка толкнув его в грудь, отстранилась и огляделась. Несколько людей украдкой покосились в нашу сторону, но никто не произнес ни слова. Только вадж – я заметила, как он внимательно наблюдает, но, поймав мой взгляд, спрятал лицо в чаше с вином.
Я повернулась к Джеди. Он молчал, но по его лицу было видно: он напряжен. Губы поджаты, взгляд – настороженный. Он встал и подошел ближе к столу, за которым теперь все сидели, явно ожидая продолжения.
Я увидела рядом с Эклектом Квинта, еще одного давнего товарища отца, и незнакомую женщину с густыми черными волосами. Она сидела к нам спиной, но, почувствовав наше приближение, повернула голову. Моя кожа покрылась мурашками. Черные глаза, пронизывающие, тяжелые. Отец положил ладонь ей на плечо, почти ласково, но в этом жесте ощущался приказ.
– Марция, прогуляйся.
Женщина задержалась на секунду, будто хотела возразить, сказать что-то, но передумала. Затем шумно отодвинула стул и прошла мимо меня, не отводя взгляда от бывшего императора. От ее холодной ярости я невольно отшатнулась.
Я не понимала, как себя вести. Этот человек бросил меня в плену. И все же… он оставался моим отцом.
Я с трудом собралась, расправила плечи.
– Папа, это Джеди, – представила я подошедшего юношу. – Мой верный страж.
Джеди уважительно кивнул, чуть опустив подбородок. Он держался уверенно, но все еще настороженно – как человек, готовый в любую секунду прикрыть меня собой.
Отец кивнул в ответ, выражение его лица оставалось почти непроницаемым.
– Рад, что ты нашла союзников, – произнес он ровно. – Присаживайтесь. Нам есть о чем поговорить.
Тон его был таким же, как раньше – когда он обсуждал дела империи, как будто речь шла не о дочери, вернувшейся из плена, а о политической обстановке.
Я села напротив него вместе с Джеди, ощущая себя одновременно маленькой девочкой и чужой ему женщиной. За этим столом начиналась совсем другая игра. Слишком личная, опасная и очень важная.
Глава IX
– Почему ты в простой военной форме? – набросилась я с расспросами. – Ты же… остался наместником.
Отец горько усмехнулся. Его лицо было подернуто пеленой усталости – прежнего, высокого, несгибаемого Луция в нем все же осталось пугающе мало.
– Я знал, что ты прибудешь, – сказал он тихо, глядя куда-то мимо меня. – Я знал, как ты будешь меня искать. Мы же… одна кровь.
Эклект, сидящий рядом, кивнул и наклонился ближе.
– Мы дежурим тут каждый день, – добавил он. – Ждали. Искали тебя в каждом посетителе.
Я откинулась на спинку стула. Глиняная чаша, которую мне сразу наполнили плохим вином, липла к пальцам. Все тело дрожало от воспоминаний, от злости, от боли. Я не знала, что именно чувствую – только то, что буря внутри вот-вот вырвется наружу.
– Что случилось с Лоллианом? – выдохнула я наконец. Я должна была спросить. Должна была знать.
Отец отвел взгляд. Его пальцы медленно сжали край стола, костяшки побелели. Зал шумел многочисленными голосами, но для меня все замерло, сгустилось, как вино в кувшине. На секунду мне показалось, что он взглянул на Кеметимиба, сидящего за соседним столом. Но когда его глаза заблестели и губы дрогнули, я почувствовала стыд за свою подозрительность.
– Я не смог… – прошептал он, едва слышно. – Я…
Квинт, молчаливый как тень, положил руку ему на плечо. Эклект придвинул чашу с вином. Отец залпом осушил ее.
– Моего единственного сына убили в ту же ночь. – Голос стал глухим, разбитым. – Когда тебя и твою мать утащили в неизвестность. Я думал, вы все мертвы. Пока она не вышла на связь. А сегодня утром… Сегодня я получил весточку. Вначале не поверил, но потом вспомнил – это ведь я тебя вырастил. Яблоко от яблони…
Джеди, сидевший рядом, выпрямился. Его спина стала ровной, будто в любую секунду он мог вскочить. Я положила ладонь ему на бедро – не сейчас.
– Это правда? – прошептал Эклект, с каким-то почти детским восхищением. – Наша девочка… дочь Луция… правительница Масерии?