Латтанский трон

Глава XI

Выспаться не удалось. Планы побега в моей голове сменились кошмарами, сразу как голова коснулась подушки. Сны были обрывочными, пугающими, полными страха перед провалом и смертью от рук врага. Я видела, как Тия отдает приказ убить меня, как ее губы расплываются в довольной улыбке. И в тот самый миг, когда хопеш коснулся моей шеи, меня спасла Хенса, встряхнув за плечо и выдернув из ночного ужаса.

Тяжело дыша, я вскочила, чем испугала соседку – она в панике отпрянула, широко распахнув свои бледно-голубые глаза.

– Бес меня упаси! – воскликнула она, нервно заправляя вьющиеся локоны за уши.

– Прости, – пробормотала я, отводя взгляд. – Кошмар приснился.

Сердце билось гулко, в висках стучало. Я медленно свесила ноги с кровати, чувствуя, как прохладная испарина покрывает все тело, а ночное льняное платье липнет к коже.

Остаток вчерашнего праздника прошел в ожидании: я терпеливо ждала, пока почитательницы Амона завершат ужин со своими умершими родственниками, отпразднуют победу над моей империей, насытятся плясками и, наконец, отправятся в Институт. Я хотела в библиотеку. Мне нужно было туда. Но конечно, когда мы прибыли, двери в нее уже были закрыты.

Я немного постояла в темноте, разочарованная, сжимающая деревянные ручки дверей под строгим взглядом статуи Тота, а потом вернулась в комнату. Хенса уже ложилась спать, но, выпытав, где я была, объяснила: на ночь двери Дома книг всегда запирают, туда могут попасть только хенеретет, которые изучают звезды.

Теперь же, с самого утра, я торопилась, нетерпеливо отсчитывая минуты до возвращения к тем заветным дверям. Мы с Хенсой сходили в общие бани, поучаствовали в повседневном ритуале открытия глаз Амона, как и все хенеретет, а затем поспешили на завтрак. Я шла на несколько шагов впереди соседки – больше пропускать этот прием пищи я не собиралась.

Трапеза хенеретет проходила в молчании: почитательницы Амона ели сладкий хлеб, запивая его молоком. Я сделала глоток прохладного напитка и ловким движением спрятала кусок хлеба в нагрудной части платья. Уже после, оглянувшись по сторонам, я встретилась взглядом с Ярет и Сифен.

Они не осуждали меня за кражу. Я предположила, что они даже не заметили.

Мой желудок болезненно сжался. Я бы предпочла, чтобы они просто обвинили меня в воровстве, но в их взглядах читалось нечто другое. То, что заставляло меня чувствовать себя маленькой, уязвимой и напоминало, что я здесь чужая.

Я поперхнулась молоком и взяла еще один кусок хлеба. Я посмотрела на более разнообразную пищу на части стола, где сидели хесит, шемант и ифаат, и сглотнула слюну.

Как же хотелось яиц, которые мне подавали на завтрак в Роуле.

Ярет и Сифен были не единственными, кто косо поглядывал на меня. Стоило мне отодвинуть стул с кошачьими лапками вместо ножек и направиться к выходу, как шепот за моей спиной стал громче. Перешептывались певчие, переглядывались танцовщицы. Я не видела их лиц, но ощущала их холодные, цепкие взгляды, впивавшиеся в мою спину.

На улице теплело, солнце поднималось все выше, но я все равно поежилась. Справа, за зернохранилищами, доносились голоса мужчин, но я не обернулась. Вместо этого направилась прямо к библиотеке, ускоряя шаг.

В саду мой нос защекотало от густых запахов трав и цветов, и я еле сдержалась, чтобы не чихнуть, проходя по узенькой тропинке мимо очередной финиковой пальмы. Каменные стражи с головами ибисов стояли на своих местах, неподвижные с прошлого вечера, но, к счастью, сегодня они пустили меня внутрь. Деревянные двери поддались неожиданно легко, и я, сделав глубокий вдох, переступила порог Дома книг.

Стоило мне войти, в нос ударил сухой запах старого папируса, перемешанный с привычным ароматом благовоний, который пропитывал собой каждый уголок любой комнаты, в которую я входила в Масерии. Здесь было душно. Воздух стоял неподвижно, насыщенный пылью и временем. Узкое помещение терялось в полумраке, и лишь несколько тонких лучей пробивались сквозь маленькие оконца в стенах, выхватывая из темноты ряды деревянных полок.

Но это не были те полки, к которым я привыкла в Роуле. Здесь не было аккуратно разложенных свитков с восковыми печатями, не было длинных таблиц с названиями провинций. В неглубоких нишах, словно забытые послания, лежали папирусы, скрученные и перевязанные тонкими полосками ткани. Рядом стояли небольшие деревянные сундуки, запертые на простые засовы, а на их крышках были вырезаны иероглифы – названия текстов и защитные заклинания.

Я провела пальцем по одной из надписей: «Наделенные силой Амона». Что это значило? Хранились ли там тайные знания жрецов, тексты, которыми пользовались во время ритуалов? Возможно. Но сейчас меня интересовало другое.

Я медленно шла вдоль полок, разыскивая то, ради чего пришла. Комната давила, стены будто сжимались, ограничивая пространство. В голове снова всплыли воспоминания о Роуле, о его просторной, величественной библиотеке, где я могла провести целый день с Онесикратом, не чувствуя тесноты.

И вот, среди множества надписей, одна привлекла мое внимание.

– Сешу Уаут, – прочитала я вслух, переводя про себя: «Книги путей».

Я протянула руку и осторожно взяла один из самых плотных свитков. Папирус оказался шершавым, грубым, местами заломанным на сгибах. Я развернула его, ожидая увидеть привычные очертания миров, карты, которые можно читать и понимать. Но передо мной оказалось нечто совсем другое.

На первый взгляд – детские рисунки. Незнакомые линии, фигуры, пятна краски. Вдоль них тянулись столбцы иероглифов, в которых, как я надеялась, скрывался ключ к разгадке.

Я осмотрелась в поисках стола и снова почувствовала, насколько мне здесь тесно. Нет, это не библиотека в латтанском понимании. Это было больше похоже на хранилище. Оно походило на роульские архивы, где в строгом порядке складывались указы отца, своды законов и разнообразные отчеты. Здесь было не место для размышлений и учебы, здесь тексты ждали тех, кто уже знал, что искать.

Наконец, в углу я заметила маленький столик и осторожно развернула на нем свиток. Его края коснулись пола, а я наклонилась ниже, вглядываясь в изображение.

Когда я слышала слово «карта», мне всегда вспоминалось имя Помпония. Его схема земель, исследованных Латтанской империей, учитывала знания эльдерских философов о том, что земля – это плоский диск, окруженный Океаном. Наши карты были логичными: четкие дороги, реки, границы провинций и стран. Они отражали собой порядок.