Латтанский трон

Я вздрогнула и инстинктивно вытянула шею.

Эклект.

Меня будто ударило волной, по позвоночнику пробежал холод, в груди разлилось что-то горячее и щемящее. Все внутри сжалось – от страха, от радости. Передо мной стоял друг моего отца. Частичка прошлого, как будто вырванная из совсем другой жизни, где я еще не знала, каково это: бояться, выживать, ненавидеть и управлять страной.

Но то, что произошло дальше, выбило из легких последний воздух.

Мужчина в военной тунике, сидевший напротив Эклекта, вскочил, будто не поверив своим ушам, и обернулся.

Отец.

Я сразу узнала его, хоть внешне он изменился. Волосы стали длиннее, щетина гуще, а лицо – суровее. Он выглядел усталым, чужим… и все же в нем по-прежнему оставалась та императорская стать, которую я знала с детства. Даже здесь, в захудалой попине, он сохранял достоинство.

Глаза защипало. Я смахнула влагу – не отдавая себе в этом отчета – и, прежде чем поняла, что делаю, уже оказалась в его объятиях.

– Доченька моя… – выдохнул он.

Он прижал меня крепче. Я зажмурилась, уткнулась лбом в его кожаный нагрудник – тот, что носили преторианцы. Запах дыма, металла и чего-то знакомого. Того, что пахло домом… когда-то.

– Как ты мог? – Голос предательски дрогнул.

Мы никогда не позволяли себе такой близости – ни в стенах дворца, ни на людях. Мы были из той семьи, где чувства прятали за масками долга. Поэтому спустя несколько мгновений я вспомнила, где мы находимся, и, слегка толкнув его в грудь, отстранилась и огляделась. Несколько людей украдкой покосились в нашу сторону, но никто не произнес ни слова. Только вадж – я заметила, как он внимательно наблюдает, но, поймав мой взгляд, спрятал лицо в чаше с вином.

Я повернулась к Джеди. Он молчал, но по его лицу было видно: он напряжен. Губы поджаты, взгляд – настороженный. Он встал и подошел ближе к столу, за которым теперь все сидели, явно ожидая продолжения.

Я увидела рядом с Эклектом Квинта, еще одного давнего товарища отца, и незнакомую женщину с густыми черными волосами. Она сидела к нам спиной, но, почувствовав наше приближение, повернула голову. Моя кожа покрылась мурашками. Черные глаза, пронизывающие, тяжелые. Отец положил ладонь ей на плечо, почти ласково, но в этом жесте ощущался приказ.

– Марция, прогуляйся.

Женщина задержалась на секунду, будто хотела возразить, сказать что-то, но передумала. Затем шумно отодвинула стул и прошла мимо меня, не отводя взгляда от бывшего императора. От ее холодной ярости я невольно отшатнулась.

Я не понимала, как себя вести. Этот человек бросил меня в плену. И все же… он оставался моим отцом.

Я с трудом собралась, расправила плечи.

– Папа, это Джеди, – представила я подошедшего юношу. – Мой верный страж.

Джеди уважительно кивнул, чуть опустив подбородок. Он держался уверенно, но все еще настороженно – как человек, готовый в любую секунду прикрыть меня собой.

Отец кивнул в ответ, выражение его лица оставалось почти непроницаемым.

– Рад, что ты нашла союзников, – произнес он ровно. – Присаживайтесь. Нам есть о чем поговорить.

Тон его был таким же, как раньше – когда он обсуждал дела империи, как будто речь шла не о дочери, вернувшейся из плена, а о политической обстановке.

Я села напротив него вместе с Джеди, ощущая себя одновременно маленькой девочкой и чужой ему женщиной. За этим столом начиналась совсем другая игра. Слишком личная, опасная и очень важная.