Латтанский трон

Я видела, как лица всех присутствующих в зале изменились. Удивление сменилось смирением, а смирение – все тем же неизбежным поклоном. Они не сопротивлялись. Они приняли. Я почувствовала вкус власти на языке, как вино: прохладное, немного пьянящее. Как же это приятно – быть той, кто решает. И как же удивительно, что все происходит так легко.

– Пока мы ждем визиря, – сказала я чуть тише, но с тем же холодным спокойствием, – мама, дорогая, я слышала, во дворце есть сад. Отдохни там немного. Ты устала. Я вижу это. Побудь там. Вадж, распорядись, чтобы ее проводили.

– Как прикажете, царица, – отозвался Кеметимиб. Его голос был низким и бесстрастным, словно речь шла не о моей матери, а о вещи, которую нужно переставить. Он сделал едва заметный знак одному из стражей, и двое мужчин с хопешами двинулись вперед, словно ожившие статуи.

Мама посмотрела на меня долгим взглядом. Мягким, понимающим… но в этой мягкости что-то дрогнуло. Она молча вышла, и это молчание говорило больше любого слова.

Я смотрела ей вслед с беспокойством, которое трудно было объяснить. Что-то в ее поведении той ночью меня напрягало. Почему она тогда не помогла мне? Что хотела рассказать царю? Почему пыталась сбежать? Конечно, все можно было списать на страх, усталость, желание выжить… но в глубине души я не могла избавиться от тени сомнения. Вначале надо все выяснить, а потом уже позволить ей присутствовать на таких собраниях.

– Хафра, – обратилась я снова к юноше.

Я перехватила его взгляд, полный нежности. Нельзя было давать волю слабости сейчас.

– Мой первый приказ тебе, как визирю, – продолжила я. – После встречи с Шаахэру отправляйся в Институт. Не приказывай, но направь их: пусть выберут Меритмут новой Супругой бога. Ты знаешь, как это сделать. Они бы и сами приняли такое решение.

Он кивнул. Медленно, сдержанно и все же с уважением. Я знала, что он сделает все, как надо.

– И еще, – добавила я, бросив незаметный взгляд на ваджа, – распорядись, чтобы стражникам выплатили двойную плату сегодня. Они это заслужили.

Кеметимиб повел скулой, и в этом его движении чувствовался укор. Он думал, что я пытаюсь его купить. Что ж… не ошибался. Я следовала стратегии, которую вырабатывала долгие годы в разговорах с отцом.

В тронный зал вошел мужчина, на первый взгляд – хрупкий, почти прозрачный от старости. Его шаги были неспешны, будто каждый из них был заранее продуман и отмерен. Глаза мутные, что характерно для стариков, что многое видели, но давно уже не хотят смотреть.

Должно быть, это был он – визирь Шаахэру.

Он остановился передо мной и, вопреки ожиданиям, не поклонился. Лишь слегка кивнул – с таким видом, будто счел более глубокий поклон избыточным усилием. Или же демонстративно попытался сохранить достоинство.

– Чем могу быть полезен, будущая царица Масерии? – спросил он наконец, голос его звучал хрипло, с шероховатой тяжестью, как будто каждое слово выцарапывалось из горла.

Я внимательно посмотрела на него. Почему

будущая

?

Лицо с морщинами, как потрескавшаяся глиняная маска. Веки чуть подрагивали, как у человека, слишком долго жившего в дворцовой тени. Его взгляд не был прямым – он косил, едва ли фокусируясь на мне. Был ли он уже подслеповат? Или просто не желал смотреть в глаза новой власти?

– Передайте все дела молодому человеку, стоящему рядом с вами, – сказала я с холодной вежливостью. – Посвятите его во все, что касается нашей страны. Особенно в проблемы тех сфер, что находятся в упадке.

Пауза. Я сделала вдох, позволив себе тень улыбки.

– А вы сможете жить в свое удовольствие. На содержании дворца, конечно. Вам больше не нужно нести на своих плечах проблемы Масерии. Отдохните. Это – заслуженный покой.

Старик вздохнул, почти с облегчением. Его лицо дрогнуло – не в знак протеста, а скорее в подтверждение: он давно ждал этого дня. Может быть, даже надеялся на него.

Освобождение. Смена эпох теперь не его забота.

– Что ж… – протянул он, склонив голову ниже, чем в первый раз. – С удовольствием. Надеюсь лишь на вашу скорейшую коронацию, раз уж пришли перемены.

Вот в чем дело. Официальной коронации не было. Боги, как я могла вообще про это забыть. Визирь помолчал, будто прислушиваясь к моим мыслям.

– Да будете вы живы, процветающи и здравы, – добавил он наконец.

Я наблюдала за тем, как он медленно обернулся к Хафре – своему преемнику. Какое наслаждение видеть, как история совершает поворот на глазах у всех и никто не сопротивляется.

– Прежде чем вы начнете передачу дел, – остановила я его мягким, но властным тоном, – поясните: как именно проходит коронация?

Старик вновь обернулся ко мне. Его губы чуть дрогнули – едва заметная ухмылка. Не насмешка, нет. Скорее уважение к правильному вопросу.

– Коронация, Ваша будущая светлость, – это не просто акт признания власти.

Он медленно выпрямился, словно вспоминая что-то давно отрепетированное.

– Прежде всего, вы будете очищены водой и благовониями. В храме Птаха или Амона, в зависимости от того, где вы решите принять царство. Жрецы проведут вас через ритуал смывания скверны смертной плоти, чтобы вы могли предстать как Хор, сын богов. Затем вы получите короны. Белую – Хеджет, символ Верхней Масерии. Красную – Дешрет, символ Нижней. Их объединение – Пшент – будет возложено на вас руками Верховного жреца.

Судя по его позе, кажется, старик что-то ностальгически вспоминал.

– Также вам предстоит получить новые имена. Ваше Хорово имя. Имя Двух Госпожей. Имя Золотого Хора. Потом вы принесете жертвы Маат, богине истины и справедливости, и поклянетесь изгонять Исефет – хаос и ложь. С того момента вы больше не будете принадлежать себе. Вы – зеркало Неба. Ваш голос – это слово богов.

Я сглотнула. Что ж, боги все же лучше, чем сенаторы.

– И наконец, перед всем народом, перед жрецами, знатью и армией вы пройдете через обряд объединения земель. Семтауи свяжет папирус и лотос у ваших ног, скрепляя Верх и Низ. И тогда вы взойдете на трон.

Он слегка склонил голову, голос его стал почти шепчущим, но твердым:

– С того дня солнце будет светить на вас иначе.

Я кивнула в знак благодарности. Многое еще предстояло: столько решений, столько последствий – но я справлюсь. Должна справиться.

– Что ж, а теперь о делах, – сказала я, вновь обратившись к визирю.

Тот незамедлительно начал свой доклад: