Латтанский трон

Урсат вступила почти сразу, и ее тело слилось со звуком. Первое движение – медленное, словно она слушает неведомый нам ритм, рождающийся у нее в голове. Затем поворот, легкий, как дыхание ветра. Потом еще один, быстрее, стремительнее. Ее тело гнулось, сгибалось, разгибалось, летело в прыжке, будто бы само стало музыкой.

Я, сама того не осознавая, перестала дышать. Взгляд танцовщицы был устремлен выше, туда, где в глубине темнеющего неба первые звезды пробивались сквозь багровый закат.

И вот – плавное поднятие руки, тело выгибается, белое платье слегка натягивается при завершающем ее танец вращении. Остановка. Точная, уверенная. Пальцы арфистки изящно замерли.

Мгновение молчания.

Дома, в Латтании, после такого выступления на каком-нибудь пире все присутствующие сразу же взорвались бы овациями. Но женщины на площади не торопились. Большинство подняли руки ладоням вверх, а некоторые из хесит начали трясти какими-то местными музыкальными инструментами, похожими на погремушки – видимо, так тут выражали поддержку.

Танцовщице же не нужны были ни овации, ни какая-то другая поддержка. Она повернулась в сторону Супруги бога, присела на колени и опустила голову в ожидании приговора. Словно была не уверена в своем очевидном для зрителей успехе.

Бритая женщина, гипнотизировавшая всех томным взглядом, медленно кивнула Меритмут. Ее движения были расслабленными, вязкими, словно мед, но я всем телом ощущала волны энергии, исходящие от нее, даже на таком расстоянии.

– Урсат, дочь Изи, уверена, ифаат будут рады принять тебя в свои ряды, – обрадовала почитательницу Меритмут. – Хепри, дочь Кагемни – вы прекрасная арфистка, достойная быть среди хесит.

После нескольких выступлений других почитательниц я заметила, что никто не изъявлял желания попасть в хенеретет, а Неопределенных девушек оказалось куда меньше, чем мне показалось вначале, – едва ли набралось бы с десяток. Однако больше всего меня тревожило другое: нас с Сифен оставили напоследок. Кто знает, как Супруга бога будет оценивать чужестранок?

Я судорожно сжала пальцы, очередная волна паники накрыла меня с головой. Но в этот момент ровный голос Меритмут, словно нить, протянувшаяся сквозь хаос моих мыслей, вернул меня к реальности:

– Хенса, дочь Хорхуфа.

Из толпы выступила последняя местная девушка, и я сразу узнала ее. У нее были серые глаза, озорно блестевшие в отблесках заходящего солнца. Волосы торчали в разные стороны, взлохмаченные ветром, а пальцы нервно накручивали переднюю прядь. Губы были сжаты в тонкую линию, челюсть напряжена так, что на щеках играли желваки.

– Я буду проходить испытание для хенеретет, – отчетливо произнесла она.

Толпа загудела. Девушки перешептывались, кто-то ахнул, кто-то покачал головой. Но настоятельница Института и Супруга бога даже не дрогнули, а хенеретет, стоявшие обособленно в толпе, и бровью не повели.

Меритмут слегка повернулась к одной из своих помощниц – невысокой женщине в темном парике. Та прижимала к груди деревянный сундук. По знаку настоятельницы жрица шагнула вперед и вытянула сундук перед собой, приглашая Хенсу принять то, что находилось внутри.

Девушка уверенно протянула руку, словно это был дар, а не испытание. Но едва ее пальцы приблизились к сундуку, воздух сгустился.

В толпе раздались вскрики, ветер усилился, бросая в лицо присутствующих песок. Я резко зажмурилась, прикрывая глаза, но, когда смогла снова посмотреть, меня охватило странное ощущение, будто я стала свидетелем чего-то по-настоящему великого.

На мгновение показалось, что само солнце задержало дыхание, прежде чем раствориться во тьме. Лучи скользнули по фигуре Хенсы, обнимая ее, как старую подругу, и вспыхнули в ее волосах живым огнем. Рябь света пробежала по прядям, и теперь они больше не казались слегка рыжеватыми – они пылали, словно раскаленная медь в кузнечном горне, переливаясь золотом и кроваво-красными бликами.

Тени дрожали на ее лице, как пляшущие языки пламени, а глаза вспыхнули отражением огненной вспышки. В этот миг казалось, что свет не просто освещает ее – он вырывается изнутри, пробиваясь сквозь кожу, заполняя ее до кончиков пальцев. Будто в самой глубине ее существа кто-то зажег свечу и ее пламя становилось все ярче с каждым ударом сердца.

Воздух вокруг нее плавился, как будто дрожащий от жара, и толпа затаила дыхание.

Я ничего не успела понять – все происходило не больше пары секунд, но по телу прокатилась едва ощутимая, почти призрачная волна тепла, оставляя странное, тревожащее чувство. Позже я пыталась убедить себя, что это была лишь игра воображения, но в тот момент все было слишком… завораживающе и потусторонне.

– Не может быть… – раздался чей-то сдавленный голос.

– Такого не случалось уже несколько сотен лет, – прошептала девушка недалеко от меня.

Единственная, кто не выглядела удивленной, – бритая жрица с чернеющими символами по всему телу. Она довольно улыбалась, словно дикий кот, наконец-то получивший свою добычу.

– Хенеретет, – произнесла Меритмут, и ее голос раскатился по двору, словно предначертание судьбы.

Глава V

Пришло время десерта. Я зажмурилась в ожидании имени Сифен. Хрупкая рука освейки коснулась моей, а я еле сдержалась, чтобы не отдернуть ее. Проявление поддержки и каких-либо других эмоций не было принято у меня на родине, да и сама я не видела в этом смысла.

– Наура, – объявила Меритмут, не акцентируя внимания на моем происхождении. Возможно, это было и к лучшему, но кровь в моих венах забурлила, а кулаки сжались.

Да, смысла в эмоциях я не видела, но контролировать ярость я только училась.

– Дочь императора Луция из династии Антонинов, – громко представилась я, смотря в глаза Супруге бога. Звуки окружающего мира заглушило биение сердца, я словно находилась в небытии. – Выносите свой сундук.

Терпение к чужакам закончилось. Меритмут кивнула той же жрице, что подходила к Хенсе.

– Сатседжет, – подозвала ее по имени настоятельница.

Жрица уверенно подошла ко мне, но во взгляде ее читался испуг, который она прятала за редкими ресницами.

– По традиции, если Амон настроен благосклонно, он защитит свою почитательницу от любой опасности, даже от посланницы Уаджит, – пояснила Меритмут скорее мне, чем толпе, которая это и так знала. – Как будешь готова, открой сундук. Назад пути не будет.