Страница 25 из 84
Лила возложила свои дары на шивалингам, как ей шепотом подсказал на ухо Стхану и как поступали прочие прихожане, тихо повторила мантру, сложив ладони перед лицом и поклонившись, и стала ждать. Конечно, она не рассчитывала, что просветление свалится на нее из ниоткуда, но медитативное пение брахманов могло ввести в нужное состояние и помочь собрать разбредавшиеся мысли. Не помогло: те все равно скакали в мозгу, как взбесившиеся кенгуру, а нервы напоминали взведенную пружину. Лила с некоторой завистью покосилась на умиротворенные лица людей вокруг. Как это у них получается?
– Вижу, ты ищешь помощи Махадэва, дитя? – послышался рядом добрый успокаивающий басок. Лила обернулась – резче, чем собиралась, хотя и никого не напугала: рядом с ней стоял невысокий полноватый мужчина в шафрановых одеждах, с браслетами из рудракши
[16]
[«Слеза Шивы», плоды вечнозеленого растения, из которых плетут четки и ритуальные ожерелья.]
на запястьях и знаком божества на лбу. Брахман. Понятно, почему Стхану не забеспокоился.
Лила быстро закивала: язык присох к небу от неожиданности и удивления. Мудрец снова улыбнулся, ласково и по-отечески, и продолжил:
– В твоей душе смятение, а оно застилает взор, как туман – горную тропку. Чтобы идти по ней дальше, нужно, чтобы туман рассеялся. – Мудрец понимающе кивнул в ответ на потерянный взгляд девушки. – Чем больше ты набираешь камней в суму, тем тяжелее тебе идти, – продолжал он. – Оставь те, что отслужили свое. Тогда ты сможешь набрать новых. Иначе или сума порвется, или ты упадешь под ее весом.
Лила смотрела на собеседника во все глаза.
– Я не совсем понимаю, мудрый… – протянула она. – Я могу лишь догадываться, но не уверена, что эти догадки верны…
– Чтобы двигаться в будущее, нужно принять свое прошлое и его последствия, какими бы они ни были, и отпустить его. В отрешении нет зла, в нем ты обретешь покой и ясность мыслей. Отрешение – не забвение, но осознание и согласие с самой собой и с миром.
Лила сложила ладони, бросив на собеседника умоляющий взгляд.
– Мудрый, мне нужен совет. Я совсем запуталась: в себе, в своих снах, в происходящем. Я не могу… не могу себе простить то, что случилось. Я потеряла родных и…
Девушка запнулась и умолкла. Они вдруг осознала, что за последнее время вообще разучилась прощать. Она настолько погрузилась в стремление к справедливости и мести, что забыла обо всем остальном. Может, именно поэтому она до сих пор не нашла общий язык с теми, кто делает одно с ней дело? Перед внутренним взором вновь всплыла смутная картинка из кошмарных видений, мучивших ее ночами.
– Уход близких вызывает страдания. – Собеседник в жесте поддержки положил ладонь ей на запястье. Девушка молча закивала, борясь с подступившим к горлу липким комком. – Да-да, и гнев. И чувство вины. Эти сильные эмоции и застилают тебе путь.
– Но как же быть?! – возмутилась Лила так громко, что даже погруженные в себя посетители начали удивленно и сердито оборачиваться. – Не могу же я просто забыть о своей семье!
– О семье забывать нельзя, – покачал головой брахман. Его умиротворяющий голос мгновенно охладил пыл девушки. – Да и не получится. Но надо примириться с расставанием. Мы все прощаемся и встречаемся бесчисленное число раз, в разных лицах – таков закон дхармы. Даже дэвы и дэви ему подвластны. И если будешь следовать ему – вы сможете встретиться.
– Но как? – изумилась девушка, из вежливости понизив голос.
Собеседник посмотрел на нее как на ребенка, которому приходится объяснять простые истины, но не осуждающе, а ободряюще.
– Души наших близких смотрят глазами наших потомков. Когда мы указываем им путь из царства Ямы в мир манавов
[17]
[Люди, смертные (в индуистской мифологии).]
… – И добавил с улыбкой: – Самые несчастные те, о ком некому вспомнить и позаботиться. – Он вежливо, но настойчиво подтолкнул гостью к статуе. – Попроси совета у Махадэва.
Девушка бросила растерянный взгляд на Стхану. Телохранитель одобрительно улыбнулся и кивнул. В его глазах вновь блеснули таинственные огоньки.
Лила повернулась к статуе. Шива восседал в позе йога с закрытыми глазами и умиротворенной улыбкой на губах. Ей стало не по себе: казалось, что божество наблюдает за ними из-под опущенных век.
Служитель запел мантру и приступил к ритуалу яджны
[18]
[Ритуал подношения даров богам.]
, а девушка сложила ладони перед лицом и закрыла глаза.
– Великий Шива, – зашептала она, набравшись смелости, – направь меня, укажи, как найти покой для моей души и душ моих близких…
Запах благовоний ударил в ноздри, так что голову слегка повело. Внезапно сделалось холодно, ее пробрал до костей ледяной ветер. Потом появилось ощущение парения, почва будто ушла из-под ног, а сама девушка зависла в пространстве. Было темно и даже страшновато.
«Покой всегда с нами, люди сами выбирают путь суеты. Отринь ее – и обретешь его. Отречение от сильных эмоций – путь к постижению внутренней силы», – громоподобно прозвучало в ушах, отчего голова загудела, как колокол.
Лила так удивилась, что едва не вывалилась из медитативного состояния, утратив связь с мистическим миром. Общение с божественными сущностями, тем более без сложной подготовки – занятие не из простых. Хорошо, что она успела взять себя в руки и снова сосредоточиться.
«Я стараюсь, но у меня не получается. Видимо, стараюсь плохо, – призналась девушка. – Мысли о расплате мучают меня… Но… я больше не уверена, что месть принесет облегчение. Ведь в гибели семьи есть». и моя вина. И я не успокоюсь, пока во всем не разберусь.»
Голос из ниоткуда снова ответил:
«Ты не избудешь боли прошлого, не заглянув в будущее. То, что было, – то есть. Ты можешь изменить лишь то, что будет. И смерть, и рождение несут боль. Чтобы иссушить следы прошлого, нужно подарить кому-то радость грядущего».
«Наставь меня, о великий! Я не понимаю…» – только и успела подумать Лила, тут же устыдившись собственной недалекости, как прямо у нее под ногами разверзлась бездна. Однако она не упала, а продолжала парить в пустоте над ней.