Страница 13 из 84
Она видела женщину в простой, но добротной одежде, укачивавшую на руках смуглую малышку. Девчушка спала, посасывая пальчик, а женщина тихо напевала, и мелодия казалась на удивление знакомой, но будто из другой жизни. Лила словно и наблюдала из-за плеча матери, и ощущала единение с ее дочерью… А еще она чувствовала тревогу женщины за ребенка и в то же время – сильнейшую всепоглощающую нежность…
Потом Лиле привиделось, что она стоит на помосте в сердце пламени. Ни жара, ни боли она не ощущала. Огонь плясал вокруг, вздымаясь выше ее роста, но не причиняя вреда. И в такт пламени в душе закипал гнев.
Вспышка. Холодное прикосновение волн. Дыхание перехватило. Легкие обожгло от недостатка кислорода. И опять она будто видела со стороны себя, беспомощно барахтающуюся в океане…
…А вот она на краю поля жестокой битвы. Запах крови и пота мешался с гарью, боевые кличи – со стонами умирающих. Уже непонятно было, кто с кем сражается, все слилось в сплошное месиво из людей, их останков, стали, обломков колесниц и взбесившихся животных. Девушку охватили и ужас, присущий любому неподготовленному человеку при виде этого хаоса, и упоение схваткой. Она то морщилась от отвращения, то в следующий миг с наслаждением вдыхала аромат смерти, слизывая мелкие брызги крови с губ…
Тело самой собой пришло в движение, руки и ноги исполняли замысловатые па в такт мистической завораживающей мелодии. Бум-бум! Ладони ударяли в барабан в тон биения сердца. Токи тысяч жизней сплетались в нити, натянутые на бесшумно вращающееся колесо. Бум-бум! Босые стопы взлетали и опускались, утопая в мягком пепле. Прогиб. Средние пальцы рук соединены с большими, указательные и безымянные выпрямлены. Одна кисть опущена, другая – поднята. Бум-бум. Взмах ногой. Голову склонить чуть влево, потом – в другую сторону. Бум-бум. Колени согнуты, локти тоже, руки разведены. Взгляд вправо, затем – влево.
В руках из ниоткуда появился необычный музыкальный инструмент, похожий на два соединенных барабана. Внутри гремели и перекатывались семена. Шшу-х-шшух. Шшух-шшух-шшух. Трещотка заплясала в ладонях вверх-вниз. Шшух-шшух. Пепел осыпался хлопьями и смешивался со снегом. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали блестящие ледяные просторы, а у самого горизонта высилась громадина горы, подпиравшей вершиной-плечом облака… Шшух-шшух…
Видения резко прервались, уступив место реальным звукам. Первое, что девушка услышала, было ее имя. Кто-то настойчиво звал из-за ватной пелены, окутывающей разум. Знакомый голос будто клинком прорезал эту сонную муть, впуская внутрь лучи света.
Скрипнула дверь, послышался шорох, снова воцарилась гнетущая тишина. Лила выждала с полминуты, собираясь с духом, прежде чем открыть глаза. Напротив нее стоял молодой человек в строгом костюме и белоснежной рубашке, несмотря на жару, педантично застегнутой на все пуговицы. Под пиджаком угадывалась кобура пистолета. Незнакомец был в меру мускулист, с правильными чертами лица, но не такими резкими, как у большинства местных. Темные волосы аккуратно и довольно коротко острижены по британской моде. Его можно было назвать красивым, если бы не холодный, пронизывающий взгляд светлых глаз, которым он буквально пригвоздил девушку к койке. Лила почувствовала себя индейкой на вертеле.
– Здравствуйте. Вы Лилавати Льюис, гражданка Австралии, верно? – спросил он после паузы, продолжая прожигать ее взглядом. – Я детектив Анил Патель. Буду вести ваше дело.
Красивый голос офицера оказался не менее «дружелюбным», чем его взгляд.
– Очень приятно, – выдавила девушка. Любое, даже самое крохотное воспоминание о произошедшем вызывало такую волну боли, что у нее едва находились силы, чтобы связно мыслить – не то что отвечать на вопросы. Впрочем, гостю, похоже, было все равно, что она чувствует. Лила даже в какой-то миг посочувствовала преступникам, попавшим в руки офицера Пателя: такого не разжалобить.
– Вы можете рассказать, что случилось?
Лила сосредоточила взгляд на ряде потолочных ламп и сжала кулаки. Горло сжало судорогой, а слезы снова наворачивались на глаза.
– Я ничего не помню, – произнесла она безжизненным тоном, каким обычно просят оставить в покое.
– Совсем ничего? – настаивал собеседник. Какой же он настырный! Хорошее качество для сыщика. Но если не можешь найти общий язык со свидетелем или потерпевшим – удачи в деле не жди. Так им рассказывал на лекциях умудренный опытом профессор из колледжа, давно вышедший в отставку, но имевший за плечами не один десяток раскрытых преступлений.
– Совсем. Мы стояли… стояли и разговаривали… потом взрыв…
Говорить было трудно, язык не слушался, а грудную клетку сжимали тиски. Перед глазами снова с пугающей четкостью встала трагедия на яхте. В ушах застучали крохотные молоточки. Девушке пришлось приложить немалые усилия, чтобы хоть что-то сказать. Анил смерил ее хмурым взглядом, что-то пометил в блокноте и, выдержав паузу, снова спросил:
– Как вы думаете, кто может за этим стоять?
– Не знаю. Отца все любили.
–
А вас
?
Вопрос с подвохом, Лила это понимала, но была слишком слаба, чтобы держать удар. К тому же она была уверена, что у нее-то могут быть недоброжелатели. И настолько близкие, что она долгое время отказывалась это признать.
– Вы ведь – наследница мистера Льюиса?
– С чего вы взяли? – насторожилась девушка, но это прозвучало скорее виновато, чем подозрительно.
– Навел справки, – уклончиво отозвался детектив, продолжая делать пометки, что пугало и раздражало Лилу. Казалось, что он и ее уже записал в подозреваемые. Безусловно, она виновата, что отец погиб. Из-за нее.
Или вместо нее?
.. Но она меньше всего на свете желала смерти тому, кто был ее единственной семьей! – У вас ведь есть брат и сестра. Скажите, они могли желать вам зла?
Еще один вопрос с подвохом. Лила не знала, какой из ответов будет верным. Сказать «нет» будет неправдой, сказать «да» – подставить родственников. А вдруг они, при всем желании отодвинуть ее подальше от семейного бизнеса, не имеют к трагедии никакого отношения? А въедливый полицейский обязательно за это ухватится! Поэтому она выдержала паузу, а потом пробормотала слабо:
– Я не знаю…