Страница 7 из 27
В середине дня Техас взобрался на вершину огромного сугроба, чтобы оглядеть местность. Остальные видели, как он стоял мгновение на фоне неба, вглядываясь на северо-запад, а затем повернулся и скатился по крутому склону холма к поджидающему фургону.
«Идёт!» — заметил он лаконично. — «И большая идёт. По мне так лучше проехать сколько сможем».
Через несколько минут они увидели, как небо позади них заволакивает точно золотистой дымкой. Воздух, сухой и жаркий, казалось, был напоён таинственной, грозной силой. Сами мулы тревожно вскидывали головы и рвались из постромок, точно чувствуя, что их преследует нечто ужасное. Прямо и жёстко, с чудовищной скоростью, ветер спускался через горные перевалы и мёл через широкие мили пустыни, набирая в себя песок. Стремительно золотистая дымка растянулась над их головами, густым жёлтым туманом, сквозь который солнце светило тускло, странным, неестественным светом. Затем жалящий, слепящий, удушающий вихрь обрушился на них с безжалостной, дикой яростью. В единый миг все следы тропы были стёрты. Над высокими краями сугробов песок закручивался и струился, точно снег в метель. Вокруг упряжки он вился и кружился воронками, сёк лица людей и заставлял их, зажмурившись, хватать ртом воздух.
Мулы сами по себе остановились, и Техас крикнул мистеру Уорту: «Нет смысла пытаться идти дальше, сэр. Тропы теперь нет, мы только заблудимся».
Как можно дальше от подветренной стороны сугроба, все, под руководством пустынного человека, принялись натягивать брезент с наветренной стороны фургона. Затем, распрягши мулов и надёжно привязав их к повозке, люди скорчились под своим грубым укрытием. Ирландец задыхался, кашлял, отплёвывался и ругался, инженер добродушно посмеивался над их бедственным положением, а Эйб Ли ухмылялся в сочувствии, покуда Техасский Джо принимал происходящее мрачно, с выдержкой долгого опыта. Но лицо Джефферсона Уорта оставалось той же бесстрастной серой маской. Он не выказал ни намёка на нетерпение от задержки; ни беспокойства о положении; ни досады от неудобства. Точно он всё это предвидел и заранее приготовился встретить. «Как думаешь, сколько это протянется, Текс?» — спросил он своим бесцветным голосом.
«Не больше трёх дней», — ответил возница. — «А может, кончится и через три часа».
Утром второго дня они выползли из-под своих одеял под фургоном и увидели чистое небо и воздух, свободный от пыли. С охотой они принялись собираться в путь. Возле их укрытия песок намело почти до верха колёс, а сам кузов фургона был больше чем наполовину засыпан. Волосы, брови, борода и одежда людей были густо покрыты порошкообразной пылью, а от следов тропы не осталось и следа, и колёса тяжело вязли в мягком песке.
Трижды Техас останавливал изнурённую упряжку и, взбираясь на вершину сугроба, определял направление по приметам, неведомым тем, кто ждал внизу. Снова они остановились, чтобы степняк осмотрелся, и на этот раз четверо в фургоне, наблюдая за фигурой возницы на фоне неба, увидели, как он резко обернулся и спустился к ним широкими стремительными шагами. Они инстинктивно поняли, что он увидел нечто необычное.
Провидец и Джефферсон Уорт заговорили разом. «Что там, Текс?»
«Отбившаяся лошадь, примерно в миле впереди».
Впервые Техасский Джо развернул длинный бич своего кнута, и его окрик «Эй, Бак! Молли!» сопровождался хлопками, похожими на выстрелы, что странно прозвучали в мертвенной тишине песчаной пустоши.
Когда они поравнялись со странной лошадью, бедное животное, шатаясь от усталости, побрело навстречу фургону — оборванный ремешок недоуздка болтался с его низко опущенной головы.
«Гляньте на бедную скотину», — сказал Пэт. — «Чуть не сдохла от жажды». Он спрыгнул на землю и направился к бочке с водой в задней части фургона.
«Постой, Пэт», — сказал бесцветный голос Джефферсона Уорта. И вслед за его словами прогремел выстрел из сорок пятого Техасского Джо.
Ирландец обернулся и увидел, что странная лошадь лежит мёртвой на песке. «Какого чёрта…» — гневно потребовал он, но Текс хладнокровно смотрел на него, и что-то удержало гнев ирландца.
«Не смекаешь ты, видать», — протянул человек пустыни, вставляя в револьвер новый патрон взамен пустой гильзы. — «У нас и так едва хватит воды, чтобы дотянуть, а нам, может статься, ещё придётся подобрать эту вторую упряжку».
Никто не проронил ни слова, покуда Пэт тяжело взбирался обратно на своё место.
На протяжении двух миль следы странной лошади были видны, а затем их занесло песком. «Стало быть, столько она прошла с тех пор, как утих ветер», — неспешно заметил Техас. — «А сколько ещё до того места, откуда она сбежала, — тут только гадать».
Продвигаясь дальше, все жадно всматривались в окрестности, и вскоре они нашли то место, что искали. Лёгкая рессорная повозка, с обрывком ремешка недоуздка, привязанным к одному из колёс, была больше чем наполовину засыпана песком в подветренной стороне высокого сугроба. Там был маленький бочонок для воды, пустой, чьи швы уже начинали расходиться от жгучего солнечного зноя, ящик с провизией, немного постельных принадлежностей и часть тюка сена — и больше ничего.
Джефферсон Уорт, Пэт и мальчик попытались раскопать крутой склон сугроба, что возвышался над наполовину погребённой повозкой, но при каждом их движении на них обрушивались тонны сухого песка. «Нет смысла, мистер Уорт», — сказал Техас, когда банкир выпрямился, отчаявшись в своих усилиях. — «Вам никогда не узнать, что там погребено, покуда сам Всемогущий Господь этого не откроет».
Затем человек пустыни и равнин прочёл историю этой трагедии, точно был её очевидцем. «Ехали они налегке, рассчитывая на хороший ход. Должно быть, рассчитывали также найти воду в этой яме». Он пнул пустой бочонок. «Запас у них кончился, а тут их накрыла та песчаная буря, и лошади сорвались с привязи. Само собой, они пошли искать свою скотину, не смея остаться пешими да без воды, и шансы тысяча к одному, что они так и не вернулись к повозке. Мы и так рискуем немало, чтобы терять время, и, сдаётся мне, толку не будет, но, может статься, стоит поглядеть вокруг».