Страница 2154 из 2156
Ее слова будто обожгли Митю. Он слышал голос Аделаиды Львовны, но перед ним, подле ворот Александровского сада, под нескончаемым дождем стоял Серый человек, рассуждающий о Петербурге. Что-то щелкнуло в голове бывшего мага, и Митя точно воочию увидел всю замысловатую паутину, сотканную этой женщиной. Заговорщик Парусов, люди-марионетки, жертвы в Крещенске, Иннокентий как подставное лицо… Почему?
– Почему? – произнес Митя, не сводя взгляда с волшебницы, и его вопрос, кажется, удивил ее.
– Почему? – переспросила Аделаида. – Что именно «почему»?
– Почему вы приказали своему помощнику, господину в сером, убрать Парусова? Вам не понравился его эксперимент с Клавдией Александровной? Стало страшно, что можно одурманить не только людей, но и магов, так? А Иннокентий Васильевич? Близко подошел к разгадке? Личная неприязнь? Не важно. Его избрали жертвенным агнцем, чтоб я прошел это испытание кровью, а заодно убили неугодного.
– Ты умен, Демидов, и одновременно глуп, – волшебница чуть вскинула голову, и Митя заметил, как медленно она поворачивает запястья, точно желая показать ему раскрытые ладони. – Я не стану раскрывать все карты. Меня предупреждали, однако…
Договорить ей Митя не дал, резко вскинув руку и метясь в челюсть. Его удар почти достиг цели, но каким-то непостижимым образом на его пути вдруг оказалась Лютикова. Железный кулак врезался в ее лицо. Под механическими пальцами хрустнули тонкие косточки. Торговку откинуло назад, и, упав, она стукнулась головой о каминную решетку. Мраморные плиты окрасились алыми каплями, и под неподвижным телом тут же начала образовываться темная лужица крови.
Аделаида Львовна и Митя лишь миг глядели на несчастную женщину, а в следующее мгновение вокруг волшебницы возник сверкающий щит:
– Что ж, не ожидала, что ты способен ударить женщину, – Аделаида скривила губы. – Ты жаловался, что обагрил руки кровью Зеркальщика и станешь жалеть о Петре. Так добавь в тот список и свою сестру!
– Что вы несете? – рявкнул Митя и по усмешке на лице Аделаиды вдруг понял, что она не врет. Вспомнил, как Лютикова пыталась что-то сказать ему, узнал это нервное подергивание платка. – Нет! – закричал Митя, кидаясь к женщине. Он уже видел блестящий кристалл, висящий на ее шее. Слеза Морока вновь ломала ему жизнь. Сорвав с бедняжки цепочку, он тут же разглядел знакомые черты. Лизонька или Маришка – не важно. Его сестра была бледна и казалась бездыханной.
– Прощай, Митя. Я пощажу тебя, но надеюсь, ты шагнешь с моста, выбрав смерть вместо ссылки, – послышался голос волшебницы, а следом – легкий перезвон, подсказывающий о сотворении перехода.
Секунды хватило Мите, чтобы решиться. Мог ли он помочь сестре? Неизвестно. Но мог упустить Аделаиду, потерять навсегда и тем самым подвергнуть Российскую империю небывалой опасности – власти безумных магов над людьми.
В три немыслимо длинных прыжка он добрался до зеркала, что и впрямь скрывалось за бархатными портьерами, и рыбкой нырнул в закрывающийся за спиной волшебницы портал.
Дребезжание, окутавшее Митю, оглушило его. Зажав руками уши, он огляделся – и сразу же десятки Мить, нервных, перепачканных кровью, повторили это движение.
– Что за чертовщина, где я? – еле выдавил из себя бывший маг, пытаясь подняться и тут же теряя равновесие, потому как невозможно было определить в этом странном пространстве, где есть верх, а где низ.
– Вы в зазеркалье, господин Демидов, – послышался голос Аделаиды. – Странный выбор смерти. Ведь, не понимая, как обращаться с этим местом, вам не выжить. Но это ваш выбор. Покойтесь с миром.
Мите почудилось, что он видит край ее платья, отражение лица, взмах руки – чуть впереди и справа. Он потянулся в ту сторону – и мир тут же перевернулся.
Теперь бывший маг лежал на сверкающей поверхности и ощущал холод блестящей плиты даже сквозь ткань сюртука. Он медленно повернул голову направо – и его отражение повторило за ним. «Словно в зеркальной трубе у Клары Захаровны», – пришло на ум сравнение. И словно в издевку, отражение нахмурилось и отвернулось. Митя с удивлением уставился на свой затылок – всклоченные волосы точно не знали расчески. Он потянулся к отражению – но его руку вдруг перехватили. Дернувшись, бывший маг глянул вниз и встретился сам с собой взглядом. Тот – другой Митя – держал его крепко, вцепившись механическим протезом в запястье.
– Пусти, – потребовал Митя, дергая руку.
Двойник, пусть и нехотя, разжал пальцы. Ощутив свободу, Митя попытался подняться – зеркальная гладь, что простиралась сверху, вдруг рухнула на него, будто водопад, заполняя легкие амальгамой. Митя ощутил, что тонет, дергал руками и ногами, но не мог всплыть.
– Маришка, Маришка, иди сюда! – услышал он собственный голос. – Иди скорее, маменька заругает!
Кто-то пронесся босыми ногами прямо перед его лицом. Закачались камыши. Крякнула потревоженная утка.
– Найди меня, Митя! – крикнула сестра.
Бывший маг, задохнувшись, попытался вынырнуть, откликнуться на ее зов – но все кругом вновь перевернулось, и вот он уже стоит на коленях, не в полный рост, но все же. Множество отражений, что шевелились рядом, вносили хаос, создавали иллюзию беспорядка. От их копошения хотелось закрыть глаза.
– Я иду вперед, – объявил бывший маг, двигаясь к ближайшему зеркалу.
Он был почти уверен, что сейчас лоб в лоб столкнется с самим собой – но отражение внезапно исчезло, сделалось мягким и податливым, как пастила. Митя увяз в нем и тут же забился, стараясь выбраться – но куда там? Его затягивало в серебристый водоворот – и вдруг швырнуло вперед, да так, что он ударился лицом о стекло, возникшее перед ним. Там, за прозрачной преградой, шумела ярмарка, и маленькая девочка в ситцевом платье и капоре, украшенном ромашками, брела меж рядов, то и дело жалобно выкрикивая:
– Митя, матушка, где вы?
– Потерялась, малышка? – Митя увидел Лютикову – молодую, но все такую же неприятную, как и нынче. – Идем со мной.
– Я не хочу, – заворчала Маришка.
– Идем, милая, мама и брат бросили тебя, сказали, что ты им обуза, – торговка вздохнула и смахнула слезы, покатившиеся по щекам девочки. – Идем, нам ты нужнее.
– Стой! – заорал Митя – и снова мир закрутился.