Страница 63 из 92
Глава 31
POV Чон Мин-Хо
Спускаться с заснеженной крыши древнего храма оказалось куда сложнее, чем подниматься на нее. Не из-за крутизны склона и не из-за пронизывающего северного ветра, который так и норовил забраться под кожу. Причина крылась во мне самом: мои ноги казались ватными, а сердце в груди отбивало безумный, оглушительный ритм, подобно боевым барабанам перед решающей атакой.
Я нес Лин Сюэ на руках. Она уткнулась пылающим лицом в изгиб моей шеи, её тонкие пальцы всё еще судорожно сжимали ремни моего кожаного доспеха. После того яростного поцелуя, сжигающего все мосты и условности, мир для меня безвозвратно изменился.
Снег под сапогами хрустел. Мой верный конь Гром, дожидавшийся нас у подножия, тихо заржал, приветствуя хозяина. Балу, огромный комок меха, лениво поднялся с сугроба и отряхнулся, обдав нас облаком сверкающих снежинок.
Я осторожно опустил свою драгоценную ношу на землю, придерживая её за талию, чтобы она не поскользнулась.
— Вы дрожите, моя нежная лилия, — прошептал я, поправляя сбившийся на её плечах волчий плащ.
Лин Сюэ не подняла глаз. Щеки девушки горели лихорадочным румянцем, который невозможно было списать только на мороз. В её облике, еще недавно таком холодном и отстраненном, сейчас сквозила пронзительная, ошеломляющая уязвимость. Убийственная, смертоносная грация, с которой она всего несколько минут назад устранила троих элитных стрелков, испарилась, оставив после себя лишь растерянную девушку.
— Это... это просто отход энергии Инь после резкого выброса, Господин Чон, — пробормотала она, избегая моего взгляда. Её голос всё еще дрожал. — Боевой транс забирает много сил.
Я улыбнулся так широко, что у меня заболели скулы.
«Господин Чон». Она снова пыталась выстроить между нами дистанцию, спрятаться за правилами приличия. Но я-то знал правду. Я чувствовал вкус её губ, я ощущал её ответную страсть. И то, что она оказалась не просто хрупкой собирательницей антиквариата, а воительницей, способной защитить мою спину, делало её в моих глазах лишь еще более совершенной.
Моя матушка, Леди Сталь, всегда говорила: «Истинная гармония — это когда два клинка звенят в унисон, а не когда один ржавеет в ножнах, пока другой рубит дрова». Я нашел свой второй клинок. И я ни за что на свете его не отпущу.
— Мы возвращаемся в Гнездо Журавля, — уверенно заявил я, помогая ей забраться в седло. — Мастер Ма уже в руках правосудия, а его прихвостни разбежались. Теперь нам нужно лишь переждать ночь, а на рассвете я отправлю гонца к сестре. Императрица должна узнать, что угроза устранена, а я... я нашел сокровище, превосходящее по ценности любые императорские персики.
Лин Сюэ вздрогнула, её руки крепко вцепились в луку седла.
— Мин-Хо... — начала она, её голос звучал напряженно. — Вы слишком торопитесь. Есть вещи, которые вы обо мне не знаете. Вещи, которые...
— Тсс, — я ласково приложил палец к её ледяным губам. — Для меня не существует тайн, способных омрачить ваш свет. Вы спасли мне жизнь. Вы закрыли меня собой. И вы ответили на мой поцелуй. Остальное — лишь пыль на ветру.
Я развернул коня и, взяв его под уздцы, зашагал по узкой горной тропе, ведущей обратно в долину. Балу мерно топал следом, изредка останавливаясь, чтобы почесать спину о кору сосен.
Лес вокруг нас был погружен в глубокую, почти неестественную тишину. Ветер, еще недавно завывающий в ущельях, стих. Небо очистилось от туч, обнажив бледный, серебристый диск луны, заливающий снежные покровы призрачным светом.
Мы прошли не больше двух ли, когда мое натренированное тело уловило едва заметное изменение в потоках энергии Ци.
Это было похоже на легкое покалывание у основания шеи — инстинкт, вбитый в меня годами изнурительных тренировок в поместье «Тихий Источник». Воздух впереди стал плотным, вязким, пропитанным затаенной угрозой.
Я мгновенно остановился, подняв руку, призывая Лин Сюэ к молчанию.
— Балу, ко мне, — скомандовал я тихим, гортанным шепотом.
Медведь, почуяв напряжение хозяина, мгновенно преобразился. Его ленивая вальяжность испарилась. Он глухо зарычал, обнажив клыки, и встал между мной и лошадью, превратившись в живой меховой щит.
Я положил правую руку на рукоять «Грома Юга».
— Кто бы ни прятался во мраке, выходите! — мой голос громом разнесся по спящему лесу. — Клан Чон не терпит ударов в спину!
Ответом мне послужил лишь хруст снега.
Из-за покрытых инеем деревьев, словно сотканные из самого ночного мрака, начали бесшумно выступать фигуры. Их были десятки. Они спускались с деревьев, вырастали из сугробов, отделялись от валунов. Одетые в облегающие черные костюмы, их лица скрывали темные тканевые маски, оставляющие открытыми лишь глаза — холодные, пустые и безжалостные.
В руках каждого тускло поблескивало оружие: изогнутые клинки, отравленные серпы, арбалеты с короткими болтами.
Их аура... Она была до боли знакомой. Я уже чувствовал эту ледяную, выверенную жажду крови. Точно такая же аура окутывала Лин Сюэ, когда она защищала меня на крыше храма.
Я нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается недоумение.
— Бросьте оружие, и, возможно, Небеса проявят к вам милосердие! — крикнул я, не спеша обнажать свой тяжелый меч.
Вперед вышел высокий человек. Его осанка выдавала опытного командира, а на предплечье тускло серебрилась вышивка — падающий в огонь лепесток пепла.
Человек не смотрел на меня. Его пронзительный, полный ледяного укора взгляд был прикован к женщине, сидящей в седле за моей спиной.
— Госпожа, — голос мужчины в маске прозвучал глухо, искаженный тканью, но в нем слышалась абсолютная, фанатичная преданность, смешанная с глубочайшим разочарованием. — Мы шли по вашему следу. Почему вы не подали сигнал?
Я удивленно моргнул.
«Госпожа?»
Я медленно повернул голову к Лин Сюэ.
Она сидела в седле, бледная как смерть. Её руки, сжимающие поводья, дрожали. Глаза девушки, еще недавно полные тепла и растерянности, теперь напоминали два куска черного льда.
— Шэнь... — сорвалось с её губ имя командира. В этом одном коротком слове было столько отчаяния, что мое сердце сжалось.
— Лин Сюэ, — я шагнул к лошади, всё еще не понимая происходящего. — Кто эти люди? Почему они называют вас Госпожой? Это охранники вашего отца-купца? Почему они так вооружены?
Человек по имени Шэнь издал короткий смех, лишенный всякого веселья.