Страница 50 из 92
Мой гениальный мозг, только что выстроивший сложнейшую многоуровневую шпионскую схему, снова ошибся.
Мужчина не вербовал меня, не расшифровал мою кражу печати и не знал о моих планах на Мастера Ма.
Чон Мин-Хо просто цитировал женский любовный роман.
Дешевый, вульгарный женский любовный роман, чтобы... чтобы признаться мне в своих чувствах.
— Вы... — мой голос осип. Я откашлялась, чувствуя, как волна дикого, первобытного стыда за свою собственную паранойю накрывает меня с головой. — Вы читали любовные романы вашей сестры?
— Я подсматривал через плечо, когда она спала на веранде! — горячо, с искренним отчаянием оправдывался Мин-Хо, стоя на одном колене. — Там всегда писали про лотосы, снега и трепещущих птичек! Я думал, вам понравится! Вы же такая утонченная, вы собираете антикварные кинжалы... Я хотел показать, что я не просто грубый мужлан с мечом, что моя душа тоже способна на чувства!
Я закрыла лицо руками. Мои плечи затряслись.
Я, Лин Сюэ, безжалостная глава «Ночного Пепла», человек, который мог свести с ума любого чиновника шантажом, сейчас боролась с истерическим, безумным приступом смеха, смешанного со слезами абсолютного бессилия.
Он невозможен. Катастрофически, разрушительно невозможен.
— О, Госпожа, не плачьте! — Мин-Хо вскочил на ноги, в один шаг преодолев расстояние между нами. Его огромные руки бережно легли на мои вздрагивающие плечи. — Проклятье на мою глупую голову! Мой отец был прав, слова — это оружие слабаков! Настоящий мужчина доказывает свои чувства делами!
Я убрала руки от лица. Мои щеки горели, а в глазах стояли слезы невыплаканного нервного напряжения.
— Вы... вы уже доказали всё вчера ночью, Мин-Хо, — прошептала я, и на этот раз в моем голосе не было ни капли притворства. — Вы закрыли меня своей спиной от отравленных лезвий. Никакие глупые стихи о коршунах не сравнятся с этим.
Его лицо просияло так ярко, что мне пришлось слегка сощуриться.
— Значит, вы не отвергаете моих чувств? — его голос дрогнул от надежды.
Я посмотрела на него. На этого человека, который готов был умереть за меня, искренне веря, что спасает невинную деву. Человека, который разрушил все мои коварные планы своим непробиваемым благородством.
«Если я скажу "да", — подумала я с пугающей ясностью, — я подпишу себе смертный приговор. Орден не прощает слабости. Столица не прощает связей с кланом Чон. Но если я скажу "нет"...»
Если я скажу «нет», он уйдет. И этот промерзший, жестокий мир снова станет для меня абсолютно пустым.
— Я... я принимаю вашу защиту, Господин Чон, — тихо, но твердо произнесла я, осторожно накрывая его большую ладонь своей. — Но умоляю вас, ради милосердия всех богов, никогда больше не цитируйте при мне женские романы. От этого у меня действительно начинается мигрень.
Мин-Хо рассмеялся. Его смех заполнил комнату, прогоняя остатки ночных страхов.
— Клянусь своим мечом, Лин Сюэ! Отныне из моих уст вы услышите только правду и... боевые кличи! А теперь извольте позавтракать. Нам нужно набраться сил.
Мужчина отстранился, его глаза сверкнули боевым азартом, который я уже научилась распознавать.
— Ведь сегодня мы отправляемся восстанавливать справедливость! Я узнал, где находится поместье Мастера Ма! Мы пойдем туда и вежливо, но твердо потребуем вернуть императорские персики!
Я поперхнулась глотком бульона, который только что успела взять с подноса.
Мои ордера на арест. Мои тщательно выверенные планы по скрытной конфискации имущества через стражу Наместника. Всё это летело в бездну.
— Вы хотите пойти... прямо к нему в поместье? — прокашлявшись, с ужасом спросила я. — Стучаться в парадные ворота? К человеку, которого охраняет личная армия «Железных Богомолов»?
— Именно! — гордо кивнул Мин-Хо, похлопывая по рукояти «Грома Юга». — Зло боится открытого света! Когда он увидит, что мы не прячемся, его совесть дрогнет!
Я закрыла глаза.
— Мин-Хо, — мой голос был наполнен глубокой, философской скорбью. — Вы не просто свет. Вы лесной пожар. И что-то мне подсказывает, что совесть Мастера Ма сгорит в нем вместе с его поместьем.
— Вот увидите, Госпожа, всё пройдет гладко! — он лучезарно улыбнулся. — Доедайте. Балу уже заждался нас во дворе.