Страница 49 из 92
Глава 25
POV Лин Сюэ
Если бы кто-нибудь еще месяц назад сказал мне, главе ордена «Ночного Пепла», что я буду сидеть на краю кровати, нервно комкая шелковое покрывало, и пытаться расшифровать любовные бредни южного варвара, я бы приказала вырвать этому прорицателю язык.
Но реальность оказалась гораздо хуже любого пророчества.
Утро в гостевом павильоне резиденции Наместника началось с того, что Чон Мин-Хо, чья спина еще вчера представляла собой кровавое месиво от отравленных звезд, бодро ввалился в мою комнату вместе с подносом, уставленным плошками с рисом, паровыми булочками и горячим бульоном.
Яд «Слезы Изумрудной Сколопендры» убивал здорового мужчину за пару часов. Мин-Хо же, благодаря моему противоядию и своей чудовищной, не поддающейся законам логики энергии Ян, поглотил остатки отравы за ночь. Сейчас он выглядел лишь слегка бледным, но его энтузиазм плескался через край, грозя затопить всю комнату.
Я сидела, выпрямив спину, и с ужасом смотрела на него. В моем потайном кармане всё еще лежала украденная нефритовая печать Наместника, а под матрасом — свежевыписанные ордера на арест имущества Мастера Ма. Мне нужно было срочно передать их моим «теням», которые ждали условного сигнала у южной стены резиденции.
Но Мин-Хо не собирался никуда уходить. Он торжественно поставил поднос на столик, поправил свой чистый, без единого пятнышка крови кожаный доспех, я подозревала, что он заставил слуг чистить его всю ночь, и, заложив руки за спину, принял позу, достойную дворцового оратора.
— Госпожа Лин Сюэ, — начал он, и его голос внезапно зазвучал с какой-то неестественной, тягучей певучестью, совершенно не свойственной его обычной громогласной манере.
Я инстинктивно напряглась. Моя рука скользнула к складкам платья, нащупывая рукоять «Клыка Рассвета». Когда южный медведь начинает говорить стихами, жди беды.
— О, луноликая дева, чьи шаги тише падения лепестка сакуры на водную гладь... — Мин-Хо возвел очи к расписному потолку, его брови страдальчески изогнулись. — Подобно тому, как одинокий нефритовый утес тщетно силится укрыть нежный цветок от безжалостной зимней вьюги, так и мой клинок жаждет стать вашим вечным прибежищем в этом мире, полном коварных теней и скрытых ядов.
Моя челюсть едва заметно отвисла.
Что он несет? Лепесток сакуры? Нефритовый утес? Скрытые яды?
Мой мозг, натренированный на расшифровку сложнейших шпионских кодов столичных гильдий, мгновенно перешел в режим анализа. Я пыталась найти скрытый смысл в каждом его слове.
«Лепесток сакуры» — это символ быстротечности жизни и... тайного знака купеческого синдиката Востока. «Нефритовый утес» — очевидная отсылка к Наместнику Пэкхака, чьей гордостью были нефритовые львы у входа. А «скрытые яды»!
Моя кровь похолодела.
Он знает. Чон Мин-Хо всё понял! Его сестра, Императрица Ю-Ри, славилась тем, что использовала поэтические метафоры для передачи секретных приказов своей тайной разведке. Мин-Хо не просто так сыплет этими нелепыми фразами. Это зашифрованное послание!
Мужчина дает мне понять, что раскрыл мою кражу печати у Наместника («нефритового утеса») и предупреждает, что восточный синдикат («сакура») уже в курсе моих отравленных кинжалов («скрытых ядов»)!
— Вы... вы изъясняетесь весьма витиевато этим утром, Господин Чон, — мой голос прозвучал спокойно, но внутри меня бушевала паника. Я лихорадочно просчитывала пути отхода. Если я выпрыгну в окно, успею ли я миновать патрули до того, как он поднимет тревогу?
— О, это лишь жалкая попытка облечь в слова ту бурю, что бушует в моем сердце! — Мин-Хо шагнул ближе, его глаза сияли неподдельной, пугающей искренностью.
Мужчина опустился на одно колено, прямо как в тех дешевых романтических трактатах, которые тоннами скупали скучающие столичные аристократки.
— Скажите мне, Лин Сюэ, — продолжил он, прижимая огромную руку к своей закованной в кожу груди. — Готово ли ваше израненное сердце отринуть холодную стужу одиночества и позволить жаркому южному ветру растопить льды недоверия? Ибо я вижу, как птица вашей души бьется в клетке недомолвок, опасаясь когтей золотого коршуна!
«Золотой коршун!» — меня словно ударило током.
Золотой коршун — это личный герб Мастера Ма!
Значит, Мин-Хо знает, что я охочусь на главу «Железного Когтя»! И он предлагает мне союз? «Жаркий южный ветер» — это он сам, и армия Юга. Он предлагает мне сдать орден «Ночного Пепла» в обмен на защиту от Мастера Ма?!
Это была самая гениальная, самая изощренная вербовка, с которой я когда-либо сталкивалась. Под маской влюбленного дурачка этот человек плел сеть, достойную самой Императрицы. Он загнал меня в угол, показав, что знает все мои секреты, и теперь элегантно предлагал капитуляцию.
Я судорожно сглотнула, пытаясь сохранить остатки своего хваленого ледяного самообладания. Мои пальцы впились в шелк платья.
— Ваш... южный ветер, несомненно, обладает сокрушительной силой, Господин Чон, — я тщательно подбирала каждое слово, отвечая ему на его же зашифрованном языке. Я должна была показать, что разгадала каждое его слово, но не готова сдаться без боя. — Однако птица, выросшая среди северных снегов, знает, что внезапное тепло порой обманчиво. Оно может растопить лед, под которым скрывается бездонная топь. Что до золотого коршуна... его когти тупятся о камни, если птица умеет летать достаточно высоко.
Я многозначительно посмотрела на него, ожидая, что он оценит мой блестящий контрвыпад. Я дала ему понять, что не боюсь Мастера Ма и что его «южная защита» может оказаться ловушкой.
Но лицо Мин-Хо вдруг вытянулось. Его лучезарная улыбка погасла, густые брови сошлись в искреннем, почти детском недоумении.
— Топь? — переспросил он, моргая. — Какая топь, Госпожа Лин? Я говорил о весеннем ручье любви! И при чем здесь высота полета? Я лишь хотел сказать, что...
Он замялся, его уши стремительно покраснели, приобретая оттенок переспелого граната. Великий воин, уничтоживший вчера элитных убийц одним взмахом меча, вдруг начал теребить край своего доспеха.
— В общем... моя сестра Ю-Ри всегда читала такие книжки. «Скорбь одинокой луны» и всё такое. Она говорила, что благородные девы обожают, когда к ним обращаются с помощью изящных поэтических сравнений. Я всю ночь вспоминал эти дурацкие строчки, чтобы порадовать ваш слух! Но, кажется, я перепутал коршуна с ястребом... или с уткой?
В комнате наступила тишина.
Я сидела на краю кровати и смотрела на этого огромного, краснеющего мужчину.