Страница 21 из 92
А я... я была принудительно уложена спать и заперта в коконе из одеял, охраняемая самым могучим и самым невыносимым воином Империи, который искренне верил, что спасает мой цвет лица.
«Я убью его, — медленно, с наслаждением повторяла я про себя, пытаясь расшатать путы одеяла. — Как только он уснет, я высвобожу руку, достану шпильку из волос и проткну ему сонную артерию. Клянусь пеплом моего ордена».
Я лежала и ждала. Ждала, когда его дыхание станет глубоким и редким. Ждала, когда его голова склонится на грудь.
Но Мин-Хо не спал. Его дыхание было ровным и ритмичным — дыхание мастера, погруженного в глубокую медитацию. От его тела исходило ровное, спокойное тепло, которое, вопреки моему желанию, передавалось и мне.
В комнате было тихо, лишь трещали угли в жаровне, да завывал северный ветер за окном, не способный пробиться сквозь стены.
Мое тело, туго обернутое теплой тканью, начало предательски расслабляться. Мышцы, скованные вечным напряжением и ожиданием удара в спину, постепенно обмякали.
Горячее молоко с медом, выпитое мной, разливалось по венам сладкой, тяжелой дремотой.
Я сопротивлялась, боролась с надвигающимся сном так яростно, как никогда не боролась ни с одним врагом. Я перебирала в уме схемы ядов, вспоминала лица предателей, мысленно оттачивала техники ударов.
Но каждый раз, когда я открывала глаза, я видела его.
Чон Мин-Хо сидел неподвижно. Огромный, сильный и надежный, как скала, закрывающая меня от всего мира.
Его присутствие... оно было удушающим, но в то же время оно дарило странное, пугающее чувство абсолютной, безоговорочной безопасности. Никто не войдет в эту дверь, ни один клинок не коснется меня, пока он здесь.
Впервые за десять лет мне не нужно было держать один глаз открытым. Впервые мне не нужно было прятать кинжал под подушку. Мне даже не нужно было контролировать свое дыхание.
«Только на минуту, — сдалась я, чувствуя, как веки наливаются свинцом. — Я прикрою глаза на одну минуту, чтобы обмануть его, а потом... потом я его убью».
Я закрыла глаза.
Запах горячего дерева, легкий аромат полыни от благовоний и мерный, глубокий звук чужого дыхания рядом сплелись в невидимую сеть, которая мягко, но непреодолимо утянула меня на дно.
Я провалилась во тьму. Без сновидений, без кошмаров и без тревог.
**************************************************************
Я проснулась от того, что яркий, слепящий свет ударил мне сквозь закрытые веки.
Инстинктивно попыталась закрыть лицо руками, но обнаружила, что они всё еще туго прижаты к бокам плотным одеялом.
Я резко распахнула глаза, сердце забилось в панике, воспоминания о вчерашней ночи обрушились на меня лавиной.
Кокон, молоко, Мин-Хо. Мои не отправленные приказы!
Я попыталась сесть, извиваясь как пойманная рыба, и с глухим стуком свалилась с кровати прямо на деревянный пол, так и не сумев размотать одеяло.
— Ох, Госпожа Лин! Осторожнее!
Чьи-то сильные руки мгновенно подхватили меня, поднимая с пола вместе с моим шелково-шерстяным панцирем, и бережно усадили обратно на кровать.
Мин-Хо.
Он стоял надо мной, сияющий, свежий и бодрый, словно только что искупался в горном ручье. Солнечный свет из распахнутого окна, за которым сияло ясное зимнее утро, заливал комнату.
— Вы проспали почти девять часов, Госпожа Лин! — радостно возвестил мужчина, ловко распутывая узлы моего одеяла, освобождая мои онемевшие руки. — Я же говорил, что тугое пеленание творит чудеса!
Я сидела на краю кровати, растрепанная, моргая от яркого света.
Девять часов. Я, Лин Сюэ, глава «Ночного Пепла», проспала девять гребаных часов, пока мой враг, Мастер Ма, сидел в своем поместье, а мои шпионы ждали приказов.
Мой план рухнул. Мое расписание уничтожено. Я должна была чувствовать ярость, жгучую ненависть и отчаяние.
Но...
Я прислушалась к своему телу.
Голова была кристально ясной. Никакой пульсации в висках, глаза не резало от боли, а мышцы спины, обычно скованные сильным спазмом, были расслаблены и легки. Я чувствовала себя так, словно заново родилась, будто я скинула с себя доспех весом в сто кьин, который носила не снимая десять лет.
Я поднесла руку к лицу. Моя кожа... она не была сухой и болезненно стянутой.
— Видите? — Мин-Хо с торжествующей улыбкой подставил мне небольшое бронзовое зеркало. — Я был прав! Ваша бледность отступила! На ваших щеках появился румянец, подобный цветку персика на рассвете! Моя матушка гордилась бы мной.
Я посмотрела в зеркало. Из него на меня смотрела девушка. Не мстительный демон, не холодный стратег, а просто юная, отдохнувшая девушка с ярким блеском в глазах и легким румянцем на скулах.
Я ненавидела то, что видела, и я ненавидела того, кто это со мной сделал.
Но где-то очень глубоко внутри, там, куда я давно запретила себе заглядывать, крошечная, трусливая часть моей души испытывала... благодарность.
— Вы... вы монстр, Чон Мин-Хо, — прошептала я искренне, глядя в его сияющие глаза.
— Монстр? О нет, Госпожа Лин! — он рассмеялся, откинув волосы со лба. — Я ваш защитник! А теперь умывайтесь. Я приказал подать сытный завтрак. Нам предстоит долгий день! Сегодня мы идем выводить Мастера Ма на чистую воду! И я полон сил!
Мужчина развернулся и чеканя шаг вышел из комнаты, оставив меня наедине с зеркалом, растрепанными свитками и осознанием того, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.
Этот непробиваемый идиот не просто спал у моей двери, он проломил мою самую надежную броню, заставив меня почувствовать себя человеком.
«И за это, — подумала я, медленно поднимаясь с кровати, — я заставлю его страдать так сильно, что он сам будет молить о пощаде.
Но сначала... сначала я, пожалуй, действительно позавтракаю».