Страница 99 из 102
Да уж, не зря Элли прозвали Паучихой: она, не имея никакого классического магического образования, сумела превратить сложный элемент в нити, и вплести их в ажурную шаль, да ещё соткать тончайшие чулки. Вот это мастерство. Теперь Ник думал о своей почившей родственнице почти уважительно и даже чуть восхищённо. Её умения и способности — да в мирное бы русло.
Ник аккуратно записал все свои опыты и отправил почтой командиру стражей, потому как Люту теперь не расследованием надо заниматься, а здоровье поправлять. Однако с этим, кажется, могли возникнуть проблемы.
Ночевал Ник дома, чтобы матушка не так сильно за него волновалась, а вот утром к нему прилетела почтовая птичка от тётушки, настойчиво приглашающей племянничка на дневное чаепитие. Пришлось отправляться, несмотря на явное недовольство матушки, сетующей на то, что Ник стал больше времени проводить у этой странной родственницы, чем дома.
Когда Ник прибыл в усадьбу тётушки, все уже были в сборе — сидели на веранде вокруг большого самовара. И что-то странное сквозило в этой сцене, какая-то напряжённость, как перед грозой, словно все что-то утаивали, а сейчас терпение на исходе, и скоро начнётся яркое представление, как кульминация в пьесе.
Даже о погоде разговоров не было. Лют нарочито внимательно читал газету, Мила рассеянно листала сборник поэзии, тётушка занималась чаем. А Лап ползал по столу, словно что-то искал. Наконец он остановился напротив Люта, встав на здание лапки, и произнёс:
— Ты слопал моё миндальное печенье. Вон, крошки на брюках.
— Не драматизируй, — привычно отмахнулся Лют. — Полно сладостей, бери любые.
— Миндального больше нет, это было последнее. Может, я его прятал на случай апокалипсиса? — с вызовом проговорил Лап. — Живём в такое беспокойное время, что никогда не знаешь, что случится через час. Вдруг конец света?
— А ты без печенья, — вздохнула тётушка.
— Может, Евгений Тихонович просто голоден, — тихо произнесла Мила, не отрывая взгляда от книги.
— Ну да, — задиристо выдал Лап. — Он просто голоден, а ты просто в него влюбилась по уши. И все об этом знают, кроме него.
Тишина упала на веранду, как тяжёлый занавес, только вот до конца пьесы ещё было далеко. Лют замер, выпучив глаза, газета выскользнула из рук. Мила густо покраснела. Все таращились на Лапа. Отступать было некуда, так что хомяк вздохнул и произнёс:
— Ну да, она тебя любит. А ты её в упор не видишь. Как будто она призрак.
Лют ошарашено посмотрел на Ника. Тот только слабо улыбнулся и пожал плечами.
— Ну хоть кому-то достало смелости произнести это вслух, — свистящим шёпотом проговорила тётушка.
— Вот! — победно заявил Лап. И так выразительно дёрнул лапкой, что повалился на спинку.
— Я… я не… — заикался Лют, ёрзая в кресле.
— Да, да. Ты был слишком занят тем, чтобы не замечать очевидного, — поджала губы тётушка, помогая хомяку принять нормальное положение. — Это часто с тобой бывает, не находишь? Как будто ты выжил на своей службе исключительно благодаря удаче. Или ты специально брал на себя самые сумасшедшие задания?
— Но… — Лют снова замолчал.
— Все уважают твой траур, — произнесла тётушка, складывая салфетку. — Но он уже стал пузырём, в котором ты закрылся ото всех. Как будто тебе страшно даже выглянуть наружу.
— Страшно — это увидеть тарантула в ванной. Особенно когда ты сам — хомяк. — Лап поёрзал.
— А Мила всё ждёт, когда этот твой пузырь лопнет, — добавила тётушка.
— До Второго пришествия будет ждать, — тихо произнёс Лап, отползая на своё место. — Так и состариться можно.
— Вот именно. — Тётушка поднялась из-за стола, взяла Лапа на руки и обратилась к Нику: — Почему бы нам не прокатиться на катамаране? Такая чудесная погода нынче, и возмущений Эфира нет.
— Отличная идея, — сказал Ник, вставая.
— Только возьмём печенье, — добавил Лап.
— А то вдруг конец света, — повела глазами тётушка и направилась в дом.
Ник набрал печенья и орешков, ободряюще подмигнул Люту, выглядевшему так, будто ему предстоит съесть кастрюлю ненавистного капустного супа, и побежал догонять тётушку.