Страница 93 из 102
Следом за генералом Ник и тётушка проехали Верхний город и спустились к нижней набережной с прогулочными причалами. Но дед поехал дальше, к мосту, за которым к заводу тянулись рабочие дома, и где был убит Всеволод Сорокин. Однако на место гибели сына дедушка заезжать не стал, он круто повернул карету и забрался на мост через Оку.
Вот тут пришлось немного сбавить ход, ведь кареты оборудованы зеркалами, так что дедушка запросто мог их увидеть на открытом месте. Солнце совсем село, небо стало тёмно-синим, а вода в реке потемнела до антрацита, отражающего лишь искры городских огней на обоих берегах.
Наконец карета дедушки съехала с моста и направилась в Кунавино, где раскинулся Ярмарочный городок. Ник вообще-то и сам подозревал, что сегодня им снова придётся наведаться в это странное место. С одной стороны, будто открыточная витрина города — яркая, напомаженная. С другой, сколько же гнили пряталось за этими пряничными вывесками и ставнями лавок.
Контрабанда, наёмники, подслушивание, подлоги, девицы… Всё это напоминало красивую музыкальную шкатулку, нутро которой сгрызли крысы, оставив только труху да собственные зловонные отходы.
Карета деда быстро миновала Ярмарку и Пассаж, причём по самому короткому маршруту, напрямик. За пассажем тянулся длинный бульвар, ведущий к большому собору, однако дедушка направлялся точно не туда, он почти сразу свернул в кунавинские трущобы.
Улочки здесь будто малыш карандашом начеркал — кривые, угловатые, уходящие в тупики и страшные подворотни. Над низкими старыми крышами завис тонкий серп луны, и его холодный свет теперь выхватывал из темноты обветшалые фасады, кривые двери, косые заборчики, бельё на верёвках в тесных двориках и тёмные провалы окон, похожих на пустые глазницы.
Фонарей здесь почти не было. Во-первых, дорого, а во-вторых, их свет был бы не спасением от темноты, а скорее насмешкой: он бы подчёркивал, насколько всё вокруг прогнило и обветшало.
Дома на этих кривых улочках тесно жались друг к другу, будто боялись остаться в одиночестве и искали опоры, а их стены хранили историю всех тех, кто когда-то верил, что сможет выбраться отсюда.
Впрочем, дедушка Ника, по-видимому, бывал здесь не редко — он прекрасно ориентировался, и даже почти не снижал скорость. А вот тётушке приходилось притормаживать, чтобы не сшибить то кривой забор, то бочку, оставленную кем-то прямо на крутом повороте.
И когда Нику уже показалось, что дедушка сейчас от них окончательно оторвётся и затеряется в этой глуши, его карета вдруг остановилась. Он вынырнул, на миг попал в отсвет месяца, прорисовавшего графикой чёрный силуэт его фигуры, а потом просто растворился в кромешной тьме.
Ник глянул на тётушку. Она молча указала взглядом туда, куда нырнул дед. Пришлось собираться с силами и выбираться из кареты. Вокруг пахло старой мокрой древесиной, дешевым табаком и рыбой. Ступать приходилось осторожно, чтобы не споткнуться и не пнуть случайно какой-нибудь чурбанчик, который мигом оповестит всех в радиусе километра, что в эту дыру забрёл аристократ Сорокин.
Впрочем, Сорокиных здесь сегодня собралось даже не двое, а, скажем, два с половиной. Это если не считать тётушку. Ник, его дед и ещё одна дамочка, которую и родственницей-то не назовёшь. И именно с ней сейчас беседовал отставной генерал где-то в тупике за самыми ветхими развалюшками.