Страница 82 из 102
Глава 28. Циники и филососфы
Мила, ни на кого не глядя, занималась самоваром, Ник помог ей расставить чашки и блюдца на столе. Скоро вернулась тётушка, и с хорошими новостями:
— Я достала спорынью на Почаине. — Тётушка расстелила на коленях белую салфетку. — Так что осталось только дождаться партии лосьона для волос и добавить туда несколько особенных бутылочек. Думаю, за этим дело не станет.
Тут она глянула на Люта. Судя по всему, именно ему предстояло подключить свою агентуру на Почаине для того чтобы разнообразить партию магической косметики. Ник сразу вспомнил того торговца, к которому они наведались, чтобы разузнать про зелье, которое нашли у купца Малышева.
Лют, впрочем, особенным энтузиазмом по поводу предстоящей операции не пылал. Он вообще просто сидел за столом и смотрел в свою чашку.
— Да что с тобой? — наконец спросила тётушка. — Как будто ты не знал, что твоя жена переписывала гримуары для хранилища. Архивариусы же всегда этим занимались, обязанности такие.
— Я думал, что она отчёты правит да описи ведёт, — наконец сказал Лют. — А теперь выходит, что она знала куда больше меня. Только рассказать не успела, потому что мне всё время было не до того. А я даже её прах похоронить нормально не смог.
Все молчали, Лап перестал хрустеть козинаками. Ник вспомнил россыпь фиолетовых кристаллов в архиве и те камушки, что он видел в ящике отцовского стола и в тайнике мадам Цианотии. Всё, что осталось от Юлии Лютой, погибшей в том жутком пожаре. Его отца хоть кремировали по-человечески, Юлию же испепелило эфирным пламенем камина Прусаков. Кстати, странно — Ник это проверил — тело Дороети Прусак, хотя и почти полностью истлело, но было позже кремировано. То есть, не растворилось в Эфире без следа, хотя она находилась ближе к эпицентру, чем Юлия. Но она и не была магиней, как Юлия. Известно же, что Эфир в жилах магов имеет свойство выходить из-под контроля и стремиться к себеподобному Эфиру, если где-то рядом обнаруживается сильный источник.
Ну, ничего. Скоро всё выяснится. Но для этого надо ещё приготовить несколько растворов, и заниматься этим предстоит именно Нику. Хотя Лют и тётушка каким-то непостижимым образом сумели раздобыть нужные ингредиенты, главная роль в операции всё равно отводилась Нику, ведь он сам всю эту операцию и затеял.
После чая тётушка повела Ника в подвал дома, где располагалась её личная лаборатория.
— Вы тоже там что-то готовите? — рискнул поинтересоваться Ник, спускаясь следом по крутой лестнице.
— Нет, что ты. От мужа осталась, — невозмутимо ответила тётушка, аккуратно шагая по каменным ступеням и подсвечивая путь лампой с кристаллом.
Дедулин брат, объявленный сумасшедшим, и лишь поэтому не отправленный в Острог, оказывается, был знатным алхимиком — его домашняя лаборатория занимала довольно большую площадь под каменными сводами. И всё было на месте и в отличном состоянии — колбы чистые, трубки целые и промытые, шкафы с чашками, пробирками, точными весами и часами.
— Андрон искал эликсир вечной жизни, — вздохнула тётушка, осматривая лабораторию. — От него и умер.
Ник только помычал в ответ. В семье говорили, что он умер от болезни, но никогда не уточняли, от какой именно.
— Вон в том шкафу книги, — указала тётушка на огромный резной шкаф с витражными дверцами. — А вон в том буфете — ингредиенты. Надеюсь, освоишься. И да, постарайся не взорвать подвал, он мне ещё пригодится.
Тётушка оставила лампу на столе, пожелала удачи Нику и вернулась наверх, в комнаты. Ник выпустил на стол Лапа и отправился на поиски фартука, очков и перчаток. Повезло — костюм алхимика оказался в полном порядке, даже почищен и поглажен.
— Магия, — ворчал где-то рядом Лап, пока Ник облачался, — все эти ваши колдуны, которые закатывают глаза, шепчут заклинания и крутят пальцами, как будто объясняют кухарке, сколько варенья класть в кашу. А я так скажу: настоящая магия — это когда ты просыпаешься, а в миске есть еда. Или умение сделать вид, что ты тут ни при чём, когда перевернул горшок с любимым цветком тётушки.
— А как же ты сам? — улыбнулся Ник, натягивая плотные перчатки. — Ты же говорил, что у тебя диплом был почти дописан.
— Вот после того, как меня выплюнуло в тушку хомяка, я и разочаровался. Теперь мой секрет невидимости — это надёжно зарыться в опилки. Подсади-ка меня.
Ник взял Лапа в руки и посадил в шкаф, набитый книгами, свитками и папками с листами.
— Только не используй эти манускрипты как подстилку, — предостерёг хомяка Ник. — Тётушка и я не оценим.
Лап фыркнул и полез вглубь ящика. Ник оставил Лапа возиться в шкафу, а сам направился к большому просторному столу. Выдохнул, прочитал молча молитву для начала важного дела и приступил к изготовлению раствора пирита. По памяти, как представлял себе этот процесс в архиве, доставал нужную посуду, расставлял, присоединял трубки, потом натирал, взвешивал и смешивал ингредиенты.
Словно во сне, словно его руки сами знали, что и как нужно делать. Он раньше слышал, что такое бывает, как будто пробуждается какая-то родовая память, сохранившаяся от предыдущих поколений в Эфире, но обычно такое случалось только с потомками знаменитых алхимиков. Хотя, возможно, Нику просто повезло, такое тоже иногда случалось.
Через некоторое время Ник замер над ретортой, где пирит уже не был пиритом: он дрожал, как живой, переливалась маслянистыми разводами.
Ник прекрасно понимал, что этот опыт относится к разряду строго запрещённых. Знал, что за такие фокусы могут не только выгнать из Ордена и отправить на каторгу, но и вообще исключить из приличного общества — просто вычеркнут из списков, перестанут упоминать в беседах, будто человека и не было вовсе.
Ник вдохнул поглубже, проверил, прочно ли стоят ноги на полу. Потом добавил в реторту каплю настойки из корня чернобыльника, самого редкого, растущего только в местах, где когда-то проливали кровь. Густая жидкость в колбе вспыхнула тусклым лиловым светом и стала словно закручиваться в воронку. Ник выдохнул — именно такой реакции он и ждал, именно она и считалась правильной.
Теперь порошок из лунного камня, выдержанный в золотой ртути. Капля за каплей Ник вливал реактив, чувствуя, как по пальцам ползёт холод. Пирит начал менять форму, вытягиваясь в тонкие нити, похожие на волосы, и укладываясь в кольца.