Страница 78 из 102
Ник поднялся, вытянулся в струну, коротко кивнул и вышел из кабинета. Он ступал по полу своего родного дома, а казалось, что под ним бездна разверзлась. Его дедушка, человек, которого Ник уважал безгранично, оказался совсем не таким, каким представлялся. Горькая пелена застилала глаза, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом предательства. Разочарование жгло изнутри, разъедая представление о деде как о герое, которое прежде казалось нерушимым.
Хозяйка отвратительного заведения сжила со свету его единственного сына, а он её прикрывает. Пальцем не шевельнул, чтобы призвать к ответу, хоть по закону, хоть по семейным кодексам. И это — наичестнейший человек в Империи, да?
Господи, как всё отвратительно. Ник поднялся к себе, переоделся и лёг на кровать, закинув руки за голову. Специально не стал задёргивать шторы, чтобы видеть яркую луну в тёмном ночном небе. Сегодня у неё голубоватый ореол, значит, снова немного похолодает. Вот и хорошо, а то жара и духота мешают думать.
Внутри будто пламя разгоралось. Как камин растапливается. Кристаллы сначала мерцают слабо, потом всё сильнее, пока не начинают выпускать шары плазменного эфира. Разноцветные, они перетекают друг в друга за непроницаемым стеклом, словно танцуют.
Вот и у Ника внутри сейчас такая плазма разливалась. И в этом жидком обжигающем пламени рождалась решимость, уродливая, угловатая, но невероятно прочная.
Что ж, дедушка променял собственного сына, представителя древнего рода, на какую-то низкопробную женщину, да ещё оберегает её. Любовь, значит.
Только любовь любви — рознь. Ник тоже любил отца. И не позволит марать его честь и память о нём. Отец заслужил, чтобы его гибель не прошла понапрасну. И Ник, кажется, знает, что теперь нужно делать.
Хотя нет. Он не такой. Не станет. Эта мысль крутилась в голове, как старый ржавый флюгер, но с каждым мгновением звучала всё слабее. Внутри поднималась горячая, едкая горечь — смесь обиды, унижения и злости на дедушку, да и на самого себя. Хватит быть увальнем, пора доказать, что ты — Сорокин.
Эта мерзкая женщина, заведующая не менее мерзким Домом, отправится вслед за отцом. И пусть тогда дедушка поймёт, что теперь чувствует Ник. Пусть ощутит сполна потерю близкого человека. Хотя нет, Ник ведь двоих потерял. Отец погиб, а дедушка рассыпался в глазах внука, как остатки пустых кристаллов антрацита.
Так, погодите-ка. Ник даже думать о мести перестал, когда вспомнил кристаллы антрацита, которые видел в архиве. А ведь это та самая история, которую Ник знал, но не мог вспомнить. Ведь тогда тоже бесследно исчезло тело информатора, а на месте пропажи нашлись кристаллы. Точно как в случае с Юлией Лютой и студентом, про которого рассказывал Лап.
Впрочем, об этом после. Сейчас надо продумать план уничтожения мадам Цианотии. Только как бы это провернуть так, чтобы не вызвать подозрений. И да, уничтожать её физически совсем не обязательно. Она уже столько законов Империи нарушила, что пожизненный срок в Остроге, а то и на каторге ей обеспечен. Как бы её выдать правосудию?
Что там Лют говорил? Её возьмут за жабры, если кто-то высокопоставленный пострадает от её незаконных товаров? Так, купец Малышев уже умер, но он не в счёт. Видимо, слишком высокие покровители у этой дамы, чтобы о простом купце сожалеть.
Что же делать? Подменить контрабандный товар? Но тогда ещё кто-то пострадает.
Хотя в любом случае кто-то ещё пострадает. Не от подмены контрабанды, так от неё самой. Как тот же Малышев и семейство Прусак. Так что убрать Цианотию из города и пресечь её делишки будет великим благом.
Только как бы всё это провернуть?